Пришлось признать, что в каждом случае у писателя имелось твердое алиби. Досадно, ведь Риан на самом деле казался Ферсену идеальным кандидатом на роль убийцы. Что касается Мари, она испытала облегчение: судьба этого человека странным образом ее волновала.

Мари и Люка отвезли Риана в Ти Керн и долго смотрели, как он шел по песчаной косе в сторону маяка.

— Тридцать пять лет тюрьмы за неловкий удар — дорогая плата.

Люка посмотрел на нее с удивлением:

— А жизнь несчастного полицейского — не дорогая плата? Риан счастливо отделался: в те годы еще не была отменена смертная казнь.

Они направились к музею. В одном Мари и Люка придерживались единого мнения: в центре загадки находилась легенда о береговых разбойниках, это подтверждалось тщательно проработанными манипуляциями преступника. Но зачем было приводить в действие столь сложный механизм?

— Убийца стремится вызвать страх, запугать, для него речь идет не просто об убийстве, но о возмездии, и он прямо об этом заявляет.

В пустынном зале музея они приступили к изучению деталей на посвященных легенде гравюрах. Береговые разбойники приканчивали уцелевших и запускали жадные руки в выброшенные на берег сундуки.

У них одновременно возникла мысль: грабители завладевали грузом — съестными припасами, оружием, серебром и золотом. Люка показал ей на картину, где был изображен раскрытый сундук с монетами и драгоценными изделиями из металла.

— Ну конечно же, была добыча! По сведениям, собранным Морино, Переки выстроили лаборатории через два года после кораблекрушения. Придется запросить региональную службу, пусть проверят их счета с тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года.

— В нашей семье не произошло никакого обогащения, — поспешила заметить Мари. — Строительство верфи развернулось спустя несколько лет, и то благодаря субсидиям Керсенов. Что касается отеля «Ируаз», то он появился еще позднее, когда мама выиграла в лотерею три миллиона франков.

— А Ле Бианы?

— Ивонна в шестидесятые годы была простой разносчицей хлеба, но, по слухам, она получила после смерти мужа и значительную страховую сумму.

— Все это нужно проверить.

Люка чувствовал, что Мари неспокойна. Наверное, она боялась узнать о своих родных что-то неприглядное. Он продолжил невозмутимым тоном:

— Не исключено, что есть и другие семьи, резко изменившие образ жизни после шестьдесят восьмого.

Она с благодарностью ему улыбнулась.

— Поговорю с родителями. И попробую выведать, с кем еще в ту пору водили компанию Ив, Жильдас и Лойк.

Люка подбросил ее до отеля. Мари увидела мать в кабинете брата, где та разбирала его вещи. Окна были раскрыты настежь. Прощаясь, Люка взял ее за руку:

— Будь осторожна. Что бы ни произошло, оставайся со мной на связи, ладно?

— Обещаю.

— Если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу. — Мари вспыхнула, покосившись в сторону матери. — Как трогательно! Можно подумать, тебе пятнадцать лет, — произнес он со смешком.

С сожалением выпустив ее руку, Ферсен сел в машину и сразу тронулся с места.

«Он прав», — подумала Мари. В присутствии матери она всегда чувствовала себя девчонкой и теряла всякую уверенность.

Жанна и словом не упрекнула ее за то, что она не уехала в Плимут, и вообще не заговорила с дочерью, деловито раскладывая по коробкам вещи Лойка. Подыскивая предлог для разговора, Мари принялась рассматривать фотографию, на которой Лойк был изображен в окружении Жильдаса, Ива и Кристиана. Последний держал в руке кубок. В ту пору мальчишкам было всего по двенадцать лет.

— Неразлучные друзья… Они ведь никогда не расставались, верно?

Мать молчала.