И вот тридцать лет спустя, день в день после того, как девчушка сделала ему предложение, Кристиан, преклонив колени, умолял женщину, в которую она превратилась, стать его женой.

Мари бросилась ему в объятия так, будто еще вчера они не виделись, и повлекла за собой в кают-компанию, обшитую красным деревом, матово поблескивающим под медными накладками. Будь на то ее воля, они так и не добрались бы до сдвоенной каюты в глубине парусника. Но Кристиан спешить не любил. Ему нравилось, до того как предаться любви, вволю наглядеться на свою невесту. Почувствовать. Вдохнуть ее аромат. Он говорил, что прелюдия страсти — самое важное. Мари находила, что он излишне осторожничает, словно боится ее сломать. Любовь с ним была чем-то нежным, воздушным, даже целомудренным. Порой она сожалела, что Кристиан не вкладывает в нее той страсти, с которой каждый раз отправляется в море, потом спохватывалась и называла себя «вечно неудовлетворенной дурочкой». Какими нежными становились его привыкшие к штурвалу руки, когда ласкали ее, доводя до головокружения, полуобморока. Сначала они скользили по щеке, огибая нежную линию рта, спускались к подбородку, потом пальцы погружались в ее золотисто-рыжие волосы, в то время как губы их сливались в поцелуе.

Не разжимая объятий, они оказались на кушетке. В высший миг наслаждения легкая качка придала их ощущениям еще большую остроту…

По случаю предстоящей свадьбы отель «Ируаз» — двадцать номеров, в том числе один люкс, — и ресторан кругового обзора с видом на песчаный пляж были закрыты для клиентов.

Первым парочку увидел Жильдас.

— Ну вы даете!

Вихрем подлетев к сестре и ее жениху, он так стиснул плечи Кристиана, что тот запросил пощады. Дружеские излияния продолжил Лойк, затем пришла очередь его сына Никола, обладателя редкой синевы глаз с золотистыми крапинками. «Нет и шестнадцати, — мелькнула у Мари мысль, — а уже взгляд мужчины».

Жильдас и Лойк искоса посматривали на сияющую, хотя и утомленную сестру. Слегка осунувшееся лицо и синеватые круги под глазами не оставляли сомнений в том, как она провела последние два часа. Увидев, что братья смущенно отводят взгляды, Мари почувствовала себя виноватой, будто нашкодившая девчонка.

— И намерены продолжить! — с вызовом бросила она. — Многократно!

Кристиан и Никола расхохотались — звонко, раскованно, в то время как братья густо покраснели.

Мари в очередной раз поразилась их сходству. Близнецы, да и только. А ведь в детстве Жильдас и Лойк Кермеры были совсем разные. Сорок лет трудилась природа, чтобы добиться их полного подобия, и теперь они словно два камешка на морском берегу. Светлый цвет глаз, взгляд исподлобья, движения, смех, вспыльчивость — все одинаковое, кроме прически. Темно-русый Жильдас, который был старше брата на год, носил волосы до плеч, а рано поседевший — в мать — Лойк стригся коротко.

Она тоже засмеялась.

— Берегитесь, нечестивцы! — шутливо заметил Жильдас. — Но уж сегодняшнюю ночь будущая новобрачная обязана провести в одиночестве — таков обычай.

— Мужчины пьяны в стельку, а женщины — в постельку! — выпалил Лойк.