— Будьте оптимистом. Может, в Диснейленд.

Он отвернулся от нее посмеиваясь, и дал указание себе не оглядываться. И он почти выполнил его, но выходя за дверь, все же кинул взгляд через плечо.

Но он почти не оглядывался.

Бет обошла стол и села за компьютер, ее пальцы залетали по клавиатуре. Волосы были собраны сзади в хвост, лицо сосредоточенно, но все равно красивое.

— Есть шанс, что ты фанатка Университета Кентукки? — выпалил он.

Ее голубые глаза поднялись от экрана, и она улыбнулась.

— А разве есть какой-нибудь другой университет в штате? Хотя уверена, что такого нет.

Мак улыбнулся и махнул ей рукой.

Как только он подошел к Porsche и опустился на сиденье, его улыбка пропала.

— Что, черт возьми, происходит Лейн? Ты не отвечаешь на мои звонки, но появляешься здесь разозленный и заявляешь, что я опаздываю на встречу, о которой вообще ничего не знаю…

— Я решаю твою проблему с зерном, вот что я делаю, — он пропустил пару странных пешеходов. — И ты поедешь со мной, потому что кто-то должен высказать свое мнение, сколько тебе необходимо. Ты все еще злишься на меня?

Лейн нажал на газ и промчался по пустой стоянке, поднимая за собой гравий, Мак пристегнул ремень.

— Ты купишь мне зерно, которое так необходимо, тогда ты можешь ударить меня по лицу тухлой рыбой, если захочешь.

— Я как человек, который мыслит нестандартно. И в своем нынешнем настроении, вероятно, развернусь на все сто восемьдесят градусов и стану вегетарианцем, употребляющим рыбу и морепродукты, хотя бы из принципа.

Глава 19

Международный аэропорт Чарлмонт был расположен к югу и немного к востоку от центра города, и Лейн свернул на скоростную магистраль Патерсона, двигаясь по пригороду, вместо того, чтобы сражаться с движением на многоуровней городской транспортной развязке. Над головой было великолепное бледно-голубое небо, солнце светило ярко, как театральный прожектор, и день казался таким, как будто ничего плохого произойти уже не может.

Конечно, впечатление может быть обманчивым.

— Помнишь, Джона Ленге, а? — спросил Лейн, перекрикивая ветер, въезжая в первый разворот к аэропорту.

— Конечно, знаю, кто он, — в ответ прокричал Мак. — Никогда не встречал его раньше.

— Ну, так используй свою улыбку Pepsodent, — Лейн замедлил скорость, и ветер стал тише. — И будь готов очаровать его. У нас есть двадцать минут, чтобы мы смогли убедить его дать нам свою кукурузу.

— Подожди, что? Я думал… ты имеешь в виду… мы не покупаем у него кукурузу?

— Мы не можем ему заплатить. Вот я и пытаюсь уговорить его, не девая денег.

Лейн проехал вход, имеющий ограниченный доступ и направился к взлетно-посадочной полосе, где садились и взлетали частные самолеты.

— Значит никакого давления, — пробормотал Мак, когда они замедлились перед пропускным пунктом.

— Неа. Никакого и ни за что.

Одетый в форму охранник махнул Лейну рукой.

— Доброе утро, мистер Болдвейн.

— Доброе, Билли. Как Нельс?

— Хорошо. Спасибо.

— Передай ей привет.

— Обязательно.

Лейн рванул мимо современного здания консьерж-сервиса, продолжая свой путь, минуя ангары, упакованные самолетами, стоящими сотни миллионов долларов. Проход для машин на взлетно-посадочные полосы преграждали автоматические ворота в двенадцать футов высотой, через которые он промчался на своем 911, визжа шинами по асфальту, как часто показывали в рекламных роликах.

Наследие Джона Ленге частный самолет Embraer 650 стоял на полосе, Лейн нажал на тормоз и заглушил двигатель.