— Ну, сынок, думаю, что у него другое мнение на этот счет.

— Я увижусь с ним, как только буду готов. Если имеются доказательства воровства в таком масштабе, о котором говорю я, никому нельзя доверять.

Ленге притянул к себе ведро с попкорном.

— Я пристрастился к этой еде, знаешь ли. Но это лучше, чем сигареты.

— И целый ряд других вещей.

— Ты знаешь, ты совершенно прав по поводу этого вопроса, у тебя неплохо получается, сынок, поэтому я спрошу тебя честно. Ты наконец-то обнаружил шахты своего отца?

Лейн подался вперед на своем кресле.

— Простите… что?

— Я сказал Уильяму, чтобы он перестал гнать чушь по поводу тех алмазных шахт в Африке. Глупейшая идея на всей планете. Ты знаешь, я ездил туда с женой в прошлом году… бьюсь об заклад, что твой отец не сказал тебе об этом, я проверил их? Нет? Там даже нет дырок в земле. Либо он их заделал, либо… ну, другого варианта у меня нет.

— Алмазные шахты?

— И это еще не все. Под эгидой КББ было много разных предприятий. Он говорил мне о нефтяных скважинах в Техасе, и конечно, сейчас ты не можешь гнать нефть-сырец. Железной дороге, одной или двух. Рестораны в Палм-Бич, Неаполе и Дель Рэй. А потом о каком-то стартапе, не думаю, что из него точно уж что-то получится. Что-то связанное с приложением для интернета? Не понимаю, какого черта, люди тратят свое время на это дерьмо… пардон за мой французский. Также пара отелей в Сингапуре и Гонконге, дома моды в Нью-Йорке. Мне кажется он даже вкладывал в производство кинофильмов, одного или двух.

Лейн сделал все, чтобы говорить совершенно спокойно, ровным голосом:

— Как вы узнали обо всем этом?

— Когда в гольфе ты должен пройти восемнадцать лунок, язык развязывается. Я всегда говорил ему придерживаться основного бизнеса. Все эти новые идеи могут быть заманчивыми, но вероятно, скорее всего они окажутся черной дырой, особенно, когда ты не знаток данной отрасли. Я фермер, простой, обычный фермер. Я знаю все о сезонах, все, о земле, о посевах и коровах. Думаю, что твой отец… ну, не хочу говорить плохо о мертвецах.

— Меня мало волнует, даже если вы разорвете память о нем в клочья. Я должен знать все, и если вам есть, что рассказать мне, все поможет.

Ленге помолчал некоторое время.

— Он всегда брал меня в Огаста. Хотите знать, почему? (Огаста — город шт. Джорджия, США)

Лейн кивнул, и мужчина сказал:

— Потому что эти мальчики никогда не позволят такому типу, как я, с грязными ногтями, стать членом их клуба. И пока мы играли в гольф, он рассказывал о всех своих инвестициях, которые совершил. Ему приходилось конкурировать во всем… и это не критика. Я тоже люблю побеждать. Разница между нами заключается в том, что я точно знаю, откуда я родом и не стыжусь этого. Твой отец прекрасно осознавал, что все, что у него было и есть, не его собственное. Правда ведь, если бы он не женился на твоей матери, Огасты бы не было и в помине, не говоря о членстве в клубе.

— Думаю, что именно так.

— Знаешь, я всегда удивлялся, откуда у него столько денег, чтобы вкладывать в эти предприятия. Думаю, ты обнаружил это сейчас, когда он умер.

Лейн рефлекторно взял горсть попкорна и стал жевать, хотя раньше он такое даже и не пробовал.

— Знаете, — пробормотал он, — мне всегда казалось, что он завидовал моей матери.

— Я думаю, именно поэтому он был настолько полон решимости найти другие возможности, найти что-то свое. Я все время получаю предложения от друзей, компаньонов, с которыми веду дела. Но я выбрасываю их в мусорное ведро. Твой отец искал что-то свое, свой фундамент.