Джин скрестила руки на груди и поморщилась, задев синяк на локте, который оставил Ричард.

— Амелия, не будешь ли ты так любезна, отправиться дуться в свою комнату? Или к бассейну? Уверена, что в Twitterе ты сможешь приятно провести пару часов, сообщая своим друзьям о скверном характере матери, когда ты возвратилась в лоно семьи.

— С при великим удовольствием, — ответила Амелия. — Это намного лучше, чем находиться рядом с тобой.

Девушка не умчалась в бешенстве, она выпорхнула, оставив за собой легкий аромат в воздухе вместе со своим презрением.

Удивительно, насколько эти двое не могут наладить отношения.

Как только дверь тихо закрылась, Джин обратилась к Лейну:

— Возможно, ей стоит поехать в Нью-Йорк, чтобы стать моделью. Ей будет способствовать успех, благодаря ее внешности, но не ее рту, конечно, если она захочет двигаться дальше.

— Рот не остановил тебя, — ответил Лейн. — И он не сделал для тебя ничего хорошего. Посмотри за кого ты выходишь замуж.

— Ричард один из самых богатых людей в штате, и он сможет помочь нашему бизнесу.

— Ты его ненавидишь.

— Это не важно. И это не новость… но твои слова подводят меня к вопросу. Твоя Лиззи сказала, что мне нужно получить твое разрешение, чтобы осуществить здесь свадебный прием. Я сказала ей, что это не будет большой проблемой… четыреста, может больше…

— Подожди, что?

— Мой свадебный прием. Лицензию мы получим завтра, а распишемся в пятницу. После прощания с отцом на следующей день будет прием в субботу… коктейли в саду, а потом последует ужин…

— Джин.

— Что?

— Кто будет платить за все это?

— Мы. А почему ты спрашиваешь?

Глаза Лейна сузились.

— У нас нет денег, Джин. Чеки будут признаны неплатежеспособными. Ты понимаешь, что я тебе говорю? Прямо сейчас денег нет. Я пытаюсь это исправить, но меня совершенно не заботят четыреста или сорок человек… мы не можем выписывать чеки, которые не в состоянии оплатить.

— Мы же платим за прощание с отцом.

— И это все. На этом вечеринки закончились, Джин. Частные самолеты. Черт, даже такси находится под вопросом. Никакой одежды, шариков и поездок. Все прекращается. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Она нахмурилась, ее сердце довольно тревожно затрепетало. И потом она прошептала:

— Мне трудно поверить, что ты готов потратиться на похороны человека, которого ненавидел, но отказываешь мне в приеме, который я заслуживаю.

Лейн уставился на нее.

— Знаешь, Джин, я буду полностью откровенен с тобой. Я всегда знал, что ты — самовлюбленная, страдающая нарциссизмом и корыстная, но о чем я никогда не подозревал, что ты можешь быть глупой.

— Прошу прощения?

— Если мы не пригласим сюда пол мира, чтобы они смогли засвидетельствовать свое почтение нашей семье и покойному отцу, пойдут пересуды… и это будет правда. Я не могу позволить, чтобы репутацию моей семьи смешали с дерьмом, бизнес — это наш единственный шанс выбраться из этой передряги. Единственное, что нам нужно сделать, это удержать КББ на плаву. Я беспокоюсь о выплате зарплаты в срок, черт возьми. Если хоть что-то просочиться в прессу о наших финансовых трудностях, мы рискуем остаться без поставщиков, которые начнут паниковать и требовать выплат по кредитам. Дистрибьюторы станут артачиться. Многие, стоящие у власти, начнут нервничать. Существует столько всего, помимо того, что я тебе сказал, чем какая-то чертовая вечеринка, которую ты собираешься устроить.