Снег перестал идти, но, судя по пушистым шапкам на деревьях, он, похоже, падал всю ночь. Майло представил, как он уютно греется у камина, а до этого с увлечением строит на улице снежную крепость и лепит круглые крепкие снежки, собирая из них целый склад.

Майло переоделся, поправил книгу и бумажник, чтобы они лежали на кожаной подкладке ровно посередине и вышел из комнаты; на секунду задержался — одёрнуть ленточку, которой колокольчик был привязан к дверной ручке, чтобы выровнять концы, после чего бегом спустился на первый этаж.

В столовой завтрак близился к концу, но Майло этого и не заметил. Он вдруг понял, что видит всех гостей сразу в одном месте, и это было странное зрелище.

Господин Виндж, по лицу которого трудно было догадаться, в каком он настроении, собирал вилкой остатки кленового сиропа на тарелке. Он сидел на углу стола, закинув ногу на ногу; этим утром он вырядился в жёлтые носки с синим горошком примерно того же оттенка, что и волосы Джорджи Мозель. Эглантина Геревард со смутным неодобрением наблюдала, как Лиззи Каравэй ставит чайник на плиту. Уилбер Гауэрвайн сидел во главе обеденного стола и тоже с сомнением поглядывал на Лиззи, очевидно, они с миссис Геревард одинаково отказывали кому-либо в способности вскипятить чай. Когда мистер Гауэрвайн не кидал взгляды на Лиззи, он пристально изучал окно, от которого на стол ложилась зеленоватая тень. Клем Кэндлер, всё ещё с забинтованными лодыжками, устроилась за одним из маленьких столиков для завтрака возле окна и, отщипывая по кусочку, ела блинчики, мечтательно глядя на снег. Стоя у лестницы, Майло видел лишь синюю макушку Джорджи над высокой спинкой своего любимого диванчика, где он задремал сегодня ночью.

Пока он изучал эту сцену, в дом вошёл отец с охапкой дров, неловко скинул ботинки и направился в гостиную.

— Доброе утро, — пробормотал Майло, обращаясь к маме, которая помогала миссис Каравэй с тарелками.

— Блины на плите, — сказала миссис Пайн. — Целая куча, можешь взять добавку, если захочешь, — прибавила она, когда отец вошёл на кухню и сунул руки под кран.

Майло положил себе горку блинов, щедро сдобрил кленовым сиропом и отправился в гостиную, чтобы немного побыть одному, пока день только начинается.

Мэдди заняла другое любимое место Майло — за рождественской ёлкой, где в углу комнаты словно бы образовалась сверкающая огоньками пещера.

— Доброе утро, — пробубнил Майло, совсем не обрадованный, что захватили ещё одно его убежище. Он пристроился у камина рядом с ёлкой.

— Доброе утро. Готов начать кампанию? — спросила Мэдди, поднимая голову от пачки листов и огромной стопки толстых книг в твёрдых обложках.

Майло уставился на неё в ужасе. Эти листы напоминали домашнюю работу, а книжки, несмотря на яркие обложки, подозрительно смахивали на учебники. Он с опаской принялся жевать блины.

— А что такое «кампания»?

— Это приключение в игровом мире. Наш игровой мир — твой дом, а наше приключение — то есть кампания — разгадать тайну карты.

— Да… но как?

Мэдди поманила Майло, чтобы он подошёл поближе. Он встал со своего места на каменной плите перед камином и пробрался к ней за ёлку.

— Мы обследуем дом и разузнаем всё про гостей, — объяснила девочка, — а заодно будем искать подсказки. Но прежде всего тебе нужен герой.

— Зачем?

Мэдди наклонила голову.

— Это часть игры. Ты придумываешь себе персонажа и играешь от его имени. Ты что-нибудь знаешь о ролевых играх?

Майло нахмурился.

— Нет. Ты про чудища, подземелья и игральные кубики с миллионом сторон? Мы в это будем играть?

— Ну почти. Но для реальной игры нужно больше народу, а ещё так называемый «мастер» и всё такое.