Сейчас он вызовет верховного башара и начнет приводить в действие свой собственный план. Старый ветеран Зум Гарон прекрасно знает, как делаются такие дела, и сумеет показать всему миру силу и доблесть сардаукаров в более серьезном деле, чем парады и потешные бои.

В конце концов, планета Зановар, на которой живет бастард Тирос Реффа, мало чем отличается от Биккала…

В тиши своих личных покоев леди Анирул водила по воздуху сенсорной ручкой, чертя невидимые иероглифы. Тропическое растение с черными цветками, растущее в кадке, источало запах озона.

На столе Анирул лежал сенсорно-концептуальный дневник, на невидимых страницах которого она записывала свои самые сокровенные мысли, заметки, которые никогда и ни при каких обстоятельствах не обнаружит ее супруг. Анирул писала на недоступном расшифровке тайном языке Бене Гессерит, давно забытом наречии, на котором была написана священная книга Азхара.

Она писала о своей печали по ушедшей Лобии, неподкупной Вещательнице Истины, о своей привязанности к старой женщине. О, как бы удивилась Верховная Мать Харишка, как высоко вскинула бы она брови, узнав о таком неприкрытом проявлении эмоций. Но Анирул действительно тосковала по своей подруге. У нее не осталось во дворце близких друзей, одни льстецы, которые вились вокруг супруги императора с единственной целью, укрепить при дворе собственные позиции.

Лобия, однако, была совсем другой. Теперь Анирул хранила память старой женщины и ее опыт глубоко в душе среди какофонии голосов представителей сотен поколений, в лесу, который был слишком непроходим, чтобы его познать.

Мне очень не хватает тебя, мой старый друг. Смущенная Анирул прекратила ненужные излияния. Она прикоснулась к кнопке сенсорной ручки и безучастно проследила глазами, как и ручка, и дневник растворились и исчезли, как туманный налет на светло-голубом перстне из камня су.

Анирул прошлась по комнате и сделала несколько дыхательных упражнений. Звуки дворца стихли, и теперь она слышала только внутренний голос, который шептал:

Мать Лобия, ты слышишь меня? Ты здесь?

Другая память иногда раздражала и расстраивала, казалось, что предки шпионят за ней, находясь под сводом ее собственного черепа. Анирул не любила это своеобразное нарушение частной жизни, но чаще всего она находила присутствие Другой Памяти успокаивающим. Конгломерат жизней составлял внутреннюю библиотеку, и в некоторых случаях, когда в нее открывался доступ, из нее можно было черпать мудрость и вдохновение. Лобия была где-то там, затерянная среди множества бесплотных духов, и ждала своей очереди заговорить.

Преисполнившись решимости, Анирул закрыла глаза и поклялась себе, что найдет Вещающую Истину. Анирул с головой бросилась в шум и ропот Другой Памяти, желая преодолеть все, но отыскать Лобию. Она начала спускаться все ниже и ниже… все глубже и глубже.

Это была плотина из папиросной бумаги, которая только ждала момента, когда ее разорвут. Анирул никогда не пыталась так глубоко проникнуть в Другую Память, зная, что рискует навсегда потеряться на нижних уровнях этого бездонного царства мертвых. Но Анирул было назначено стать матерью Квисац-Хадераха, и ей было поручено исполнить этот святой долг только потому, что она имела более полный доступ к генетическому прошлому, чем другие Сестры. Тем не менее такой поход по чужой памяти нельзя совершать без поддержки и помощи со стороны других Сестер Ордена.

Она почувствовала волнение и смятение, появление завихрений в ровном потоке Другой Памяти. Лобия мысленно позвала подругу Анирул. Шум усилился. Было такое впечатление, что Анирул подошла к двери в комнату, полную кричащих на разные голоса людей. На воротах висели развевающиеся занавеси, заслонки, которые не давали ей проникнуть в эту комнату.

Лобия, где ты?

Но вместо ответа одиночного голоса смятенная Анирул услышала вой и крики, голоса предупреждали о надвигающемся несчастье.