— Я уже доверяла, и ничем хорошим это не закончилось.

— Мы все ошибаемся, Ваше Высочество. Каждый из нас порой выбирает не тех, кто достоин нашего доверия. Из-за этих людей мы упускаем возможность довериться именно тем самым. Эти плохие люди убивают в нас веру, но наша задача состоит в том, чтобы не судить всех по одному человеку, а только по их поступкам. За всё время, пока Томáс находится здесь, он рядом с вами, заботится о вас, даже когда вы спите или злитесь. Он не вредит вам, а живёт вами. Пока вы спали, он был здесь и прислушивался к вашему дыханию. Он держал вас за руку и даже читал вам.

— Откуда ты знаешь об этом? — удивляюсь я.

— Я проверяла его, предлагала ему завтрак, ужин и обед, пока вы спали. Он отказывался, и я подслушивала, признаюсь. Я здесь служу только вам, Ваше Высочество, поэтому осторожничала с ним. Но он был рядом. Я слышала вашу ссору, не прислушивалась, но поняла, что вы ругались. Вывела всех из дома, чтобы никто не знал, о чём вы спорите. И вы явно сильно поругались, но Томáса это не остановило. Я могу предположить, что вы причинили друг другу боль, потому что когда влюблённые отрицают свои чувства и идут против них, то ранят друг друга. Ваше влечение друг к другу очевидно, Ваше Высочество. Поэтому я считаю, что Томáс именно тот человек, который сможет раскрасить снова ваш мир. Вы дожили до этого момента, поэтому не время умирать. Не время сдаваться. Не время опускать руки. Не время…

Дверь внезапно открывается, и в комнате появляется Томáс.

— Простите, я не знал, что вы здесь, Жозефина, — произносит он, мягко улыбаясь ей.

Жозефина отвечает ему тем же. Конечно, он не знал. Ну, да. Он вампир, и знает, и слышит всё.

— Уже ухожу. Я принесла ужин. Может быть, вам удастся её уговорить поесть. Её Высочество слишком расстроена и отказывается от еды.

— Я постараюсь, — кивает ей Томáс.

— Предательница, — шиплю я.

— Скорее купидон, Ваше Высочество, — хихикая, Жозефина быстро уходит, оставляя нас одних.

— Ты знал, что она здесь и читает мне лекцию, — фыркаю я.

— Конечно. Я решил, что она тебя утомила. И я думаю, что Жозефина не должна лезть в твоё сердце. Ты сама можешь принять решение, — просто отвечает он.

— Всю мою семью сжёг? — спрашиваю я, злобно прищуриваясь.

Томáс тяжело вздыхает и закатывает глаза.

— Мне казалось, что мы уже прошли этот этап, Флорина. Ты злишься искреннее или по памяти? — интересуется он и направляется к одному из моих шкафов.

Внимательно наблюдаю за ним.

— Искренне.

— Врёшь.

Я хмурюсь и складываю руки на груди.

— Ты не имел права.

— Имел. Когда тебе больно, то и мне больно. Когда ты страдаешь, я тоже страдаю. Когда ты умираешь, я тоже умираю. Разве тебе не читали лекции по поводу связи возлюбленных? — Томáс достаёт из моего шкафа огромную коробку, и я удивлённо приподнимаю брови. Откуда это у него?

— Читали, но такая связь образуется только после слияния.

— Если оба вампира здоровы. А если нет? — Томáс бросает на меня взгляд, я пожимаю плечами. Он начинает доставать из коробки свечи.

— Ты что…

— Если один из вампиров в паре болеет, то второй, как оказалось, чувствует всё намного сильнее, он болеет за двоих. Поэтому мне было невыносимо терпеть твою боль.

— А что ты делаешь? — спрашиваю, подползая к краю кровати.

— Расставляю свечи, чтобы зажечь их.

— Зачем?

— Для ритуала очищения.