— Мне можно всё, как и тебе. Пустое твоё отрицание влечения, которое ты ко мне испытываешь. Пустые твои суждения о том, что ты ни черта не чувствуешь. Знаешь, когда ты ничего не чувствовала? Там, в моём доме, когда предложила себя, словно куклу, которую я должен был трахнуть. А сейчас ты чувствуешь и не отрицай этого. Я могу легко уловить твой запах возбуждения, Флорина. Я вампир, и мои силы при мне. Тебе не скрыть от меня своих фантазий, я их вижу, как свои. Поэтому я хочу знать — почему ты так поступаешь с собой? Почему ты не можешь притронуться ко мне, как к мужчине? Почему ты не разрешаешь себе прислушаться к своей крови и сердцу?

— Томáс, дело не в том, что я отрицаю свои желания. Я хочу тебя. Ты не знаешь, насколько я увлечена тобой. Мне хорошо с тобой.

— Тогда почему? — повышает он голос и моментально обращается. Его глаза полностью чёрные, а ногти впиваются в мои обнажённые плечи.

— Если мы создадим союз, который, по идее, логичен, то ты не сможешь жить дальше так, как жил. Ты просто физически не сможешь находиться далеко от меня, а я от тебя. Твоей тихой жизни придёт конец, Томáс. Тебе придётся предстать перед Советом и обнаружить себя. Я могу соврать, что обратила тебя и сделала вампиром, потому что ты мой возлюбленный. Для таких пар иные законы, но что будет с тобой, Томáс? Ты не хочешь быть рабом правил, а мой возлюбленный станет им, у него не будет выбора. Ты не хочешь править рядом со мной, а тебе придётся стать королём вампиров. Поэтому я тоже сделала свой выбор. Я выбрала тебя и ту жизнь, которую ты хочешь, а не ту, что тебя обязуют принять насильно из-за меня. Я не могу так с тобой поступить. Пусть лучше всё останется вот так. Лучше пусть мы не доведём дело до конца, потому что потом не будет пути назад для тебя. Для тебя, Томáс, — отвечаю и провожу ладонью по его лицу, всматриваясь в его глаза.

Он тяжело вздыхает и слабее сжимает мои плечи. Его руки скользят по моей мокрой коже, вызывая приятный отклик в теле, но я приказываю ему заткнуться и даже не думать показываться.

Томáс обхватывает мою голову и прижимается своим лбом к моему.

— Я не знаю, что мне делать, Флорина. Не знаю. Я столько веков избегал твоего клана, прятался от вас, только бы жить, как нормальный человек. Я хотел выздороветь, излечить свою душу, находиться в покое. Что мне делать?

— Жить, как ты хотел. У тебя есть шанс, Томáс.

Дёрнув головой, подхватывая его лицо руками, заставляю его посмотреть на себя.

— Послушай, ты не должен винить себя за то, что так случилось. Да, всё хреново на самом деле, Томáс, и я не могу решить за тебя, но могу обещать тебе, что ты будешь в безопасности. Я никому ничего не скажу, даже если меня будут пытать. Я буду хранить твой секрет, как свой. И будь я на твоём месте, выбрала бы себя, а не долг, которому меня научили. Эти правила — такая ерунда на самом деле, они требуют подчинения и отрицания своих чувств. А ты смог сохранить свою душу и человечность, это то, что делает тебя уникальным среди нас. Поэтому я отказываюсь от тебя, Томáс. Я отказываюсь от тебя и отпускаю, чтобы ты жил за нас двоих.

— Эта жертвенность никому не нужна, Флорина. Ты думаешь, я смогу жить дальше, зная, что не предпринял ничего, чтобы помочь тебе?

— Ты уже помог мне. И давай завершим этот ритуал, чтобы твоя душа успокоилась. Ты сделал всё, что смог. Всё в порядке, — улыбаюсь ему и отпускаю его.

Я никогда и никого не просила меня любить. Это насильно и жестоко. А Томáс очень искренний и добрый, что очень удивительно для меня. Я таких вампиров никогда не встречала. Все полны отчаяния, боли и ненависти. Это сидит в нас, а Томáс другой. И я не позволю ему запятнать свою душу моим дерьмовым миром. Мне уже остались считаные дни, а он может жить дальше и будет это делать без меня.