— Окей, тогда определись со своими мыслями, Томáс. Потому что ты отвергаешь и меня, и мой дерьмовый мир.

— Я не отвергаю тебя. Я отвергаю именно твой дерьмовый мир.

— Но это комбо. Ты берёшь всё или ничего. Я не могу предложить тебе другого, Томáс. Не могу. Могла бы, сбежала вместе с тобой, но я не могу. Если я уйду вместе с тобой, чего очень хочу, то тебя найдут через меня. Я не хочу этого. Я не стану рисковать тобой и твоей свободой, чёрт возьми! У тебя есть свобода от моего дерьмового мира, так не теряй её!

— Я сам решу, — рявкает он. — Снимай своё чёртово полотенце, я ещё не закончил с тобой.

Закатываю глаза и отбрасываю в сторону полотенце. Томáс злобно хватает бутылочку с пола и подходит ко мне. Он выливает немного масла на свои ладони и кладёт их на мои плечи.

— Ты такой злой, — шепчу я, наблюдая за ним. — Странно, но мне это нравится.

— Я не злой, — фыркает Томáс, растирая масло по моим плечам.

— Твои глаза вампирские, они чёрные, и у тебя видны клыки, — улыбаюсь я.

— Я не зол. Я ревную, — цедит Томáс. — Меня раздражает и бесит то, что Стан стал связующим звеном между нами. Он мешает мне, и я хочу его убить. Господи, он второй вампир, которого я хочу убить. Первым был мой отец, и я его презирал, ненавидел, ждал его смерти и мечтал о ней. Он умер, и теперь появился ещё один ублюдок.

— Стан не виноват, — мягко шепчу я. — Это мы виноваты, Томáс. Мы с тобой. Мы совершили ошибку и втянули в это дело Стана.

— От этого не легче.

Томáс начинает агрессивней втирать масло в мою кожу, отчего я испытываю не совсем приятные чувства до момента…

— Подожди, — перехватываю его руки.

Томáс раздражённо смотрит в мои глаза.

— Что? Я хочу поскорее закончить с этим и уехать.

— Свечи, — медленно произношу я, отпуская его. — Видения Стана, он говорил, что наше слияние произойдёт именно тогда, когда будут гореть свечи, вокруг будет витать аромат масел и чего-то сладкого, чего он не мог определить. Это…

— Цветы вишни, — хмуро подсказывает Томáс. — Это моё личное масло, которое я для себя сделал, чтобы расслабляться и приводить чудовище, живущее внутри меня, в спячку. Оно успокаивается от этого запаха. Я уже много столетий его использую.

— То есть ты сделал это масло по видениям? Они ведь тоже давно начались, верно?

— Хм, никогда не задумывался, но, наверное, ты права, Флорина. Я помнил свои ощущения в видениях, и мне были нужны эти же эмоции в жизни. Да, я так и поступил.

— Выходит, что твои видения оживают. Посмотри: вокруг нас свечи, ты и я, масло и запах. Всё, как в твоих видениях.

— В моих видениях ты явно была вампиром, Флорина, а сейчас ты даже нормально клацнуть зубами не можешь, потому что они могут выпасть, — фыркает он.

— Но… но есть же вероятность, что во время секса я могу обратиться. Я не хочу продолжать. Твои видения доказывают, что мы создадим союз, а ввиду общего решения…

— Нет уже никаких видений, — мрачно перебивает меня Томáс.

— Как нет? Они же часто у тебя бывают? — недоумённо спрашиваю его.

— Были, пока я не сел с тобой в самолёт и не прилетел сюда. Они изменились.

— То есть видения есть, но секса в них нет? — уточняю я.

— Нет, секса нет. Есть только огромное горе, боль и моё личное сумасшествие. Знаешь, почему я так взбесился, когда увидел те скелеты?

— Хм, потому что это противоречит правилам церкви?

— Нет, потому что я делал то же самое в своих видениях.