Злобно пинаю кусок дерева, продолжая идти.

— И ты мне тоже не нужен. Жила же как-то без твоей защиты, легко проживу и дальше. Ты просто моя очередная чёртова ошибка в жизни.

— Не говори так, — подаёт голос Томáс.

— Хочу и буду говорить. Ты меня не заткнёшь.

— Я и не собирался, но твои слова и оскорбления причиняют мне боль.

— Мне плевать. И я рада, что тебе больно. Рада, понял? — фыркнув, бросаю на него яростный взгляд.

— С любимыми так не поступают.

— А кто сказал, что я люблю тебя? Ты сам себе это придумал? Нет, Томáс, я не люблю тебя. Ты просто был моим любовником, а их у меня была куча. Миллион мужчин, если не больше. Ещё больше. И я легко забывала о них.

— Теперь ты меня злишь. Мне неприятно это слышать.

— Бедненький, пожалела бы, да лень. Ты заслужил.

— Ты не можешь говорить гадости, когда чувствуешь себя бессильной перед обстоятельствами. Это неправильно, Флорина.

— А что правильно? Давай, пастор, расскажи мне, что правильно в этом мире? Вряд ли ты сможешь. Здесь всё неправильно. Я тоже поступила неправильно, раз побеспокоилась о тебе, а тебе плевать на себя. Окей, мне тоже плевать на тебя.

— Я неуязвим, повторяю тебе ещё раз. Что мне сделать, чтобы ты поняла это? Я уже и так прострелил себе мозг и выжил.

— Думаешь, ты неуязвим? — останавливаясь, спрашиваю его.

— Думаю, — кивает он.

— Я долго размышляла, почему же враги просто не бросили убитых в церкви, а устроили из них пиршество. Они разрубили их на мелкие кусочки и поедали их. Обгладывали их кости. И до меня дошло, что, вероятно, они опасались того, что моя семья выживет. Они соберут себя, как делаешь это ты. Ведь мой отец — первый вампир в нашем клане. Мама вторая. Они могли обладать такой же силой, как и ты. Поэтому их и сожрали, чтобы они наверняка не выжили. Мало того, когда мы питаемся вампирской кровью, то перенимаем их силы и увеличиваем свою. Ну что, ты до сих пор думаешь, что ты неуязвим? А если я скажу тебе, что враги могут и тебя порубить на кусочки, сожрать и оставить только кости? До сих пор уверен в своих силах? — спрашиваю, вопросительно выгибая бровь.

По лицу Томáса пробегает тень сомнения. Наконец-то, до него дошло.

— Никто не знает численность врагов. Ты не сможешь противостоять тысяче вампиров, Томáс. Никто из нас не сможет. Если начнут стрелять и одновременно нападать, кусать тебя и пить понемногу твою кровь, то ты быстро станешь слабым. Ты не сможешь сопротивляться, и они поработят тебя. Сначала они будут пить твою кровь, чтобы перенять хотя бы немного твоей силы. Конечно, это недолговечный процесс, но они будут держать тебя до тех пор, пока не запасутся твоей кровью. Потом они убьют тебя, и всё. Твоей жизни конец, — более уверенно добавляю я. — Есть над чем задуматься, не так ли?

Я продолжаю свой путь, через некоторое время Томáс догоняет меня.

— Хорошо, ты права, я не настолько уж неуязвим, — замечает он.

— Спасибо.

— Но ты не взяла во внимание то, что я не дурак. Если я проберусь в замок, то точно не через толпу вампиров, а найду лазейку.

— Лазейку? Много знаешь лазеек в замке? Хотя бы одну назови, — предлагаю я.

— Окна.

— Конечно, враги же такие тупые, чтобы не поставить охрану на окна. И я ещё разочарую тебя, на всех окнах стоят решётки, именно для защиты замка. Везде они есть, даже на дверях. Можно опустить решётку, чтобы заблокировать кого-то в комнате и таким образом защитить.