— Знаю, но мне нужен был союзник, Русó. Я теряюсь и паникую от страха за твою жизнь. Я не в силах тебе помочь, Русó. А он может. Его отец умер так же, как и моя жена. Ему можно доверять. Он никому ничего не расскажет. Он врёт моему отцу, чтобы защитить тебя.

— Что он делает? — спрашиваю, отталкивая руку Стана, и сажусь на кровати.

Друг протягивает мне бокал с водой.

— Сав врёт папе о твоём состоянии. Он говорит, что ты в порядке, что они зря переживали. Ты просто вот такая. В тебе течёт сильная и древняя кровь, поэтому ты отличаешься от всех и в питании, и в выборе отшельничества. Он врёт ему, ведь в его записях абсолютно всё другое. Сав знает, что ты умираешь, Русó. Он тоже ищет способ помочь тебе. Его боль от потери отца ещё свежа, поэтому он хочет вытащить тебя, Русó. Нам нужно рассказать ему правду. Нужно, — настаивает Стан.

— Это всё может быть ложью, и тогда ты будешь в опасности, Стан. Я не могу так рисковать, — отрицательно мотаю головой и медленно цежу воду.

— Я читал его мысли, Русó. Сав открыл мне весь свой разум. Он знал, что я без его разрешения буду проверять всех, это моя главная обязанность рядом с тобой. Я защищаю тебя. И Сав ничего не скрывал. Он был уверен в том, что делает. Он признал тебя своей королевой, Русó. Пусть Сав и отшельник, но он желает тебе выздороветь.

Отворачиваюсь, не желая втягивать в эту проблему ещё кого-то. Я больше никому не доверяю. На это у меня есть причины. Они весомые, уж поверь, мой друг.

— Они сильно напуганы? — меняю тему и встаю с кровати, чувствуя себя немного лучше.

— Я успокоил их, но тебе следует сделать это самой. Сав должен приехать сегодня к вечеру. Мы договорились на восемь вечера, чтобы провести сеанс. И я хочу знать, что ты творишь? Зачем ты настраиваешь этих юнцов против друг друга?

— Так они ничего не поняли, — хмурюсь я, глядя на Стана.

— Они в своих головах такие дебаты ведут, что хватило бы на несколько мировых войн. Ты обещала им бессмертие, Русó. Ты не можешь.

— Я королева. Я пока имею власть, — напоминаю ему.

— Да, на словах. Но ты не сможешь дать им свою отравленную кровь, Русó. Ты не обратишь их, а убьёшь.

— Ты сможешь. Ты. И ты это сделаешь, если они оставят Брита в покое. Он хочет быть человеком и жить со своей семьёй нормально.

— Я не пойду на это. Я больше никого не обращаю, — отрицательно мотает головой Стан.

Хватаю его за руку и крепко сжимаю запястье.

— Ты это сделаешь, Стан. Ты сделаешь это. Они имеют право подать прошение на полную инициацию. И когда они это сделают, то я подпишу разрешение. Ты сделаешь это. Ты.

— Русó, — Стан качает головой, пытаясь меня переубедить.

— Каждый имеет выбор, и ты должен с этим считаться. Позвони Саву и сообщи, что я готова его принять. Я начала спать дольше, у меня мало времени.

— Ты расскажешь ему правду?

— Нет. Пока нет. Я не доверяю ему.

— Я же…

— Я знаю, Стан. Я помню о том, что ты мне рассказал, но должна убедиться на сто процентов в том, что мы можем доверять Саву и его семье. Позвони ему.

Оставляю Стана и спускаюсь вниз. Пока друг договаривается о новом сеансе, я варю себе кофе. Точнее, развожу горячей водой. Мы не гурманы, поверь, мой друг. Мы такие же, как ты. Мы тоже покупаем самый дешёвый и быстрорастворимый кофе.

Я потягиваю кофе, Стан цедит из пакета кровь. Мы смотрим в глаза друг другу, и я хрюкаю от смеха.

— Хочешь? — предлагает он мне. Я кривлюсь и мотаю головой.

— Нет. Мне и так хорошо.

— Хочешь трахнуться?

— Пошёл ты.

— Я должен был попробовать, — смеётся Стан.