Стан замолкает и отворачивается, опуская голову. В комнате повисает молчание, наверное, от шока. Какого хрена с ним происходит? Я никогда не думала о Стане, как о любовнике после той лихорадки из-за ритуала. Он был моим другом. Всегда другом. Близким мне по крови, желаниям и мечтам. Мы были одним целым. Это словно предательство всех моих воспоминаний.

— То есть это вы, князь, или ваше сознание? — нарушает Сав, такое тяжёлое и даже липкое молчание.

Перевожу на него взгляд, а он внимателен и очень напряжён.

— Я не знаю. Я видел это раньше. Видел после моего возвращения к жизни. Это вроде я, а вроде не я. Мой запах он другой. Он не тот, к которому я привык. Я проживаю это, как видение, но не могу открыть глаз. Они как будто завязаны марлей. Я лишь чувствую аромат свечей, сандала и чего-то ещё. Очень знакомого, близкого мне, но я не могу понять, что это за запах. А когда я возвращаюсь обратно в настоящее, то смотрю на Русó, и у меня нет того безумного вожделения к ней. Я люблю её, как свою сестру, но в этих ведениях я это не я.

— Ты никогда не говорил мне об этом, — подаю я голос.

— Не хотел пугать тебя, Русó, — печально улыбается Стан. — Я же знаю, как ты относишься ко всему, что касается близости. Ты не хочешь любить по-настоящему. Ты хочешь имитировать эмоции, чтобы тебе больше не было больно, чтобы тебя никто не предал и не врал. Так ты защищаешься, и я знаю тебя. Поэтому я хочу быть тебе другом, с которым ты можешь дурачиться и быть собой, как всегда это и было. Там был не я. И целовал тебя не я. Может быть, это последствия ритуала, который мы не должны были проводить. Может быть, это моя совесть или настоящие чувства. Я не знаю. Я запутался, Русó.

— Эти видения постоянны? — интересуюсь я.

— Они были очень активны в темнице, пока я там сидел, и ещё пару десятков лет. Потом стали редкими, на столетия утихли, а здесь… вернулись. И когда ты… тебе… пожалуйста, скажи, — Стан с болью смотрит на меня. Он умоляет меня признаться Саву во всём. Я тяжело вздыхаю и киваю ему.

— Я больна, — спокойно говорю, повернувшись к Саву.

Он замирает на месте.

— Вы все были правы. Я больна, но не хочу, чтобы кто-то знал об этом. Я доверилась вам, Сав, потому что это нужно Стану. А я за его благополучие убью, это доказательство нашей связи. Я больна. Я не питаюсь. У меня отсутствуют эмоции, и физически я чувствую себя плохо. Бывают кошмары, воспоминания прошлого. А также я отключаюсь и могу это сделать в любой момент. Сплю очень много, бодрствую мало. Не больше двух часов в день. Я теряю свои силы из-за отсутствия питания. Я становлюсь бесполезной и хрупкой, как человек.

Сав приоткрывает губы и делает медленный вдох.

— Да, это всё так. И когда у неё происходят эти моменты, страшные моменты, то всё моё тело, словно душа рвётся её спасти. Я не могу спать, есть и разумно мыслить. Мне хочется что-то сделать, а я бессилен. Это что-то внутри меня, то что показывает мне эти видения с Русó. Фуф, теперь мне стало легче, — Стан улыбается так, словно у него прошёл запор.

— Хм, — Сав прочищает горло и потирает кончик носа. — Так… хм. Я обескуражен и немного растерян.

— Мы умеем шокировать публику, — усмехаюсь я, а Стан подмигивает мне.

— Это было нашей фишкой с Русó все столетия.

— То есть ваше тело адаптируется и приближается к человеческому? Это один из последних симптомов перед смертью.