— Значит, всё дело в твоей крови. Она же всё помнит, Русó. У неё тоже есть память, и я храню это внутри себя. Я чёртов твой ящик Пандоры, — фыркает Стан и глушит мотор.

— Но я никогда такого не переживала. Правда.

— Может, это… твои фантазии?

— И ты живёшь моими фантазиями? Я никогда о таком не мечтала. Как я могла мечтать о том, чего не знаю?

— Кровь знает. Она всё знает.

— Бред, — закатываю глаза и выхожу из машины.

— Бред — это то, что мы здесь, — фыркает Стан и подходит ко мне. — Какого чёрта мы, вообще, здесь, а? Зачем?

— Раньше мы посещали воскресные службы каждую неделю, — замечаю я.

— Раньше все наши родители были живы, — огрызается Стан.

— Ты в плохом настроении?

— А с чего ему быть хорошим, Русó? Я чертовски злюсь на себя и на свой грёбаный язык. Я точно теряю тебя и… я виноват. Я…

— Стан, — беру его руку в свою и заставляю посмотреть на меня. — Не отрицаю, что всё это очень странно, но я верю тебе. Верю. И ты не теряешь меня. Ты не виноват. Виновата я. Мне не следовало скакать в лес, чтобы выиграть. Из-за меня ты едва не умер.

— Я был идиотом, Русó. Я. Мне следовало увести тебя в другую сторону.

— Мы оба были идиотами, которые безрассудно рисковали своими жизнями. Но я приняла решение спасти тебя, Стан. Я, не ты. Так что ничего, мы поймём в чём дело, Сав поможет нам. Он изучит историю. Найдёт что-нибудь, и мы узнаем, как разорвать эту связь.

— И я всё равно потеряю тебя.

— Ты не веришь в нашу дружбу, или тебе так нравятся порновидения? — цепляю его.

— Пошла ты, — цокает Стан. — Здесь до хрена людей, Русó. Верующих людей. А мы для них исчадия ада.

— Ну ты же не будешь бросаться на них и показывать, чем тебя одарила природа, не так ли?

— Я не эксгибиционист.

— Я о твоих клыках, извращенец.

— Нет, конечно, — прыскает от смеха Стан. — Сав идёт к нам. Сейчас справа появится.

— Вот и хорошо. Мы могли бы…

— Да твою мать.

Внезапно Стан корчится, и его взгляд становится стеклянным. Я продолжаю держать его за руку, которую он сжимает всё крепче, и это больно. Мне физически больно.

— Стан, отпусти, — я дёргаю его, но он словно замер, окаменел или завис. — Стан.

Его дыхание становится поверхностным и тяжёлым. Его губы распахиваются, и он хватает ми воздух.

— Что с ним такое? — Сав подбегает к нам.

Я лишь пожимаю плечами, пытаясь вырвать свою ладонь из руки Стана.

— Чёрт, — друг резко отталкивает меня, отчего я заваливаюсь прямо в руки Сава. Мы оба недоумённо смотрим на моего друга, трущего своё лицо. — Задолбало. Видишь, это опять было. Опять.

— Что было? — Сав бережно отпускает меня и внимательно смотрит на потерянное и полное страданий лицо Стана.

— Порновидение. Оно было опять. Здесь. Прямо сейчас. Я опять был с тобой, Русó. Боже, это уже ненормально.

— И что там было, князь? Что вы видели? Это важно. Это нам поможет понять причину ваших видений.

Стан поджимает губы, исподлобья глядя на меня.

— Я в порядке. Говори, — киваю ему.

— Опять то же самое. Мой взгляд был размыт, словно на моих глазах повязка. И в этот раз я был связан. Мои руки были привязаны к чему-то, я лежал на спине, и это удовольствие… чёрт, оно было на пике. Я собирался… ну…

— Кончить, — подсказываю я.