— Да. Ты мой друг, Русó, и я помню, что мы участвовали в оргиях, и ты видела меня всего, но это уже мерзко. Правда, это мерзко. И откуда у тебя такой опыт? А ещё твой аромат… там был какой-то цветочный запах, я его не знаю. Он резковат и сладок, но это сводило меня с ума. Свечи. Аромат воска тоже был, и тёплый свет вокруг меня.

— То есть ты хочешь сказать, что я тебя связала и скакала на твоём члене? — уточняю я.

— Закрыли тему. Я хоть и извращенец, но глядя на тебя, не могу говорить больше о том, что ты делала. И нет, ты не скакала на мне. Ты… сосала мне. Причём довольно хорошо. Идеально. Охрененно.

— Тебя прорвало, — смеюсь я.

Стан обиженно супится и замолкает.

— Значит, видения становятся чаще, не так ли? — спрашивает Сав.

— Да. Стали чаще.

— Нам нужно найти то место, где вы погибли, князь. Именно то самое место, вы сможете вспомнить?

— Конечно, — киваю я. — Это место я никогда не забуду.

— Хорошо. Мы поедем туда и осмотрим его. Предполагаю, что мы можем что-нибудь найти там.

— С того дня прошло много столетий, Сав. Этого места уже может не быть, — произношу я.

— Мы проверим. А также я запросил у своих друзей некоторые данные по поводу этого ритуала, буду изучать. Дело в нём. И, вероятно, вам придётся вернуться туда же, где вы его провели, чтобы разрушить силу, которая вас мучает. Пока это то, что в моих планах. А сейчас мы идём на службу. Это тоже часть нашей терапии, Ваше Высочество.

— Хорошо. Мы последуем за вами, Сав, — произношу я.

— Буду ждать у входа.

Сав оставляет нас со Станом, и я касаюсь его руки.

— Всё в порядке. Не волнуйся, ты не стал мне противен.

— Я стал себе противен, Русó. Раньше я как-то проще относился к видениям, они были даже прикольными, а сейчас они такие же сильные, как в самом начале. Они невероятно мощные, и это меня пугает.

— Мы разрушим ритуал и всё исправим. Ты будешь свободен от этих видений, я тебе обещаю. Пойдём и послушаем службу, когда-то нам с тобой нравилось ходить в церковь.

— На нас все будут пялиться, — цокает сан.

— Ты обожаешь внимание, так наслаждайся им, — подмигиваю ему и веду друга к входу в церковь.

Все люди уже зашли, кроме нас. Сав встречает нас и проводит к лавке, на которой сидит вся его семья. Я натягиваю улыбку и киваю им, опускаясь на своё место. Я продолжаю крепко держать руку Стана в своей.

— А если мы перестанем дружить после разрушения ритуала? — шепчет мне на ухо Стан.

— Мы дружили до него. Вспомни, наша дружба не зависит от ритуала. Мы всегда поддерживали друг друга и без него, — заверяю я Стана.

Хор начинает петь, и все встают со своих мест. Молитва, которую мы тоже когда-то пели с вампирами в церкви, ничем не отличается от человеческой. Да, мы верим в Создателя, в нашу миссию и наши права, как законы божьи. Хотя мы постоянно их нарушаем. Как и ты, друг мой, не так ли?

После молитвы все возвращаются на свои места. Сейчас выходит пастор, чтобы начать литургию. Сав говорил, что пастор переехал сюда пять лет назад и сначала работал на церковь, а затем занял место пастора. Очень умный мужчина, помогает нуждающимся и тому подобное. Но все мы знаем, где творится настоящий ад. Да-да, именно здесь. Знаешь, друг мой, как часто я наблюдала за бесчинствами в стенах церкви. Как набожные проповедники насиловали детей и убивали их, проводили свои ритуалы и поклонялись дьяволу. Бесчисленное количество раз, но я не сужу всех, потому что каждый из нас выбирает только свой путь, и мы не можем судить кого-то за неверные, по нашему мнению, решения. Мы можем судить только себя.

Внезапно, как только раздаётся голос пастора, спокойный и убаюкивающий, моя голова падает набок, и я, как по щелчку пальцев, отключаюсь, успев подумать, что поход в церковь в моём состоянии был очень плохой идеей.