После мерзкого инцидента с Томáсом я вернулась домой и решила снова попробовать кровь из холодильника. Я даже разогрела её, но меня стошнило. Значит, это была просто минутная слабость, потому что мои эмоции исчезли, как и чувства. Снова всё исчезло, я опять стала больной. Хотя я и не выздоравливала.

Через пару часов вернулись Стан и Сав без хороших новостей. Они не смогли найти то место, потому что местность изменилась. Обрыв стал просто мягким склоном, на котором сейчас можно покататься на лыжах. Лесов уже нет, да и Стан ничего не почувствовал, пока они бродили там. Я же, в свою очередь, рассказала им про Томáса и то, что я поела. Это их удивило, но Сав заверил меня, что Томáс очень добрый и участливый пастор. Он помогает всем и достойно несёт своё звание пастора. А также я спросила про Соломона, и оказалось, что его Сав тоже знает. Он работает психологом в городе, и они часто встречаются с Соломоном, чтобы поговорить. Они все нормальные, а я вот нет, раз считаю, будто мы что-то упустили. Доверие — слишком сложная вещь, которой больше нет в моём словаре.

— Привет, — я наклоняюсь над ухом Стана, пока тот лежит на диване с патчами под глазами.

— Я услышал тебя ещё час назад. И пахнешь хорошо. Ты искупалась, — улыбнувшись, Стан открывает глаза, и теперь я смотрю на него сверху вниз.

— Ага. Я поспала и хочу есть. Кровь не хочу. Знаешь, хочу что-то… оладьи или гамбургер. Хочешь прокатиться до города?

— Конечно. Но нам придётся захватить с собой Сава.

— Зачем? — хмурюсь я.

— Сава здесь знают, и если мы будем рядом с ним, то к нам тоже не будет никаких подозрений. Тем более ты обещала съездить вместе с нами к тому месту, — Стан садится на диване и снимает патчи.

— Хорошо. Напиши ему, а я пока подожду, — киваю я.

Стан хмыкает и на секунду замирает, а потом улыбается.

— Выпендрёжник, — закатив глаза, я пихаю его вбок и сажусь рядом. — Ты мог бы просто написать ему, а не лезть в его голову.

— Так быстрее. Мы встретимся в городе через полчаса.

— Отлично. Тогда поехали. Я очень хочу есть, — улыбаясь, направляюсь к двери, Стан сразу же появляется рядом и снимает с вешалки тёплую куртку.

— Мне нормально. Не хочу.

— Для людей ненормально. Здесь очень холодно и морозно сейчас, Русó.

— Господи, я для них раковая больная, у меня должны быть какие-то больные заскоки. Я не ношу куртки, — кривлюсь я.

Стан цокает и натягивает на себя куртку, позволяя мне выйти из дома. Мы садимся в машину, и я предвкушаю предстоящий завтрак.

— Русó?

— Да? — поворачиваю голову к Стану.

— У меня снова были видения вчера и сегодня. Они стали чаще, — мрачно произносит он, видимо, решение сказать мне об этом дались ему с трудом.

— Ладно. Я в порядке. О чём они были? И когда? Ты не упоминал о них.

— Три раза пока мы были на склоне. Один раз я просто лежал в кровати и дышал женским телом. Запахом её шеи, наполняя свою кровь её ароматом. То есть твоим ароматом. Второй раз я укусил тебя, и в видении это свело меня с ума. В третий раз ты укусила меня, и это снесло мне крышу.

— Так, это обычный обмен кровью во время секса.

— Это не секс, — злобно цедит Стан. — Это нечто большее.

— Ладно, — цокаю я. — Нечто большее. Было что-то ещё интересное?

— Да. С каких пор у тебя под кожей расположен фамильный герб твоей семьи, Русó?

Замираю, не веря своим ушам.

— Что? — шепчу я.

— Я провёл пальцами по твоему бедру и почувствовал выпуклость.