Мне приходится поднять голову и кивнуть в знак прощания двум мужчинам. Но как только мой взгляд натыкается на взгляд Томáса, то он смягчает суровую линию губ и улыбается мне. Почему мои губы тоже улыбаются?

Мы садимся за свой столик, а Томáс с Соломоном направляются в другой конец кафе.

— И что это было? — шипит Стан. — Ты так много не болтаешь даже со мной.

— А смех был прекрасен, — улыбается Сав.

— Я была вежлива, и только. Он вчера помог мне. Я не хочу вызывать подозрений.

— Да меня чуть не стошнило от твоей вежливости. Ты никогда не была такой вежливой, Русó. Никогда.

— Ну, суп, правда, был вкусным. Хватит так на меня смотреть. Хватит. Ничего не случилось. Я всё ещё хочу есть.

— Он вам нравится, — тянет Сав.

— Кто? — делаю вид, что не понимаю и хватаю бургер, чтобы забить им рот.

— Томáс. Обычно он очень спокоен и разумен.

— Пф-мх-гх, — снова делаю вид, будто что-то отвечаю с набитым ртом.

Стан закатывает глаза и протягивает Саву стаканчик с кофе, а себе ставит колу со льдом.

— Они могут создать проблемы, Сав? — напряжённо спрашивает Стан.

— Нет, это хорошие парни.

— Но этот хороший парень явно увлечён Русó, — фыркает Стан, — а она им.

— Боже, ты идиот. Никто никем не увлечён, успокойся. Тем более я уже практически труп, забыл? Всё, что я могу сделать, это освободить тебя, Стан, а не заводить интрижки с симпатичным пастором.

— Она это сказала, да? Он симпатичный, — злобно шипит Стан.

Я прикрываю глаза, жуя бургер, и качаю головой.

— Он, и правда, симпатичный, князь, — усмехается Сав.

— Это недопустимо. Мы находимся здесь с другой целью, ясно? И ты, Русó, да ты держись от него подальше. Мы ищем способ спасти тебя, а не усугубить твоё положение. К слову, ты же в курсе, что больные перед близкой смертью получают большой заряд энергии, как ты сейчас. У них появляется аппетит, они начинают думать, что выживут, но внезапно умирают.

За столом повисает молчание. Я удивлённо приподнимаю брови.

— Князь, это было уже слишком. Вы не можете…

— Я могу. Я. Могу, — рявкает Стан. — Вместо того чтобы любезничать с каким-то мудаком, ты должна искать варианты спасения, а вместо этого ты, Русó, специально привлекаешь к себе внимание.

— В чём твоя проблема, а? — ухмыляюсь я, бросая в рот кусочек вафли.

— Ты моя проблема, и я пытаюсь её решить.

— А кто тебя просил? Кто? Ты мне не нужен, Стан. Я сама разберусь.

— Ах, так? Окей. Только это ты мне позвонила и попросила помощи. Ты связала нас, и из-за тебя я в этом грёбаном аду. Но раз я не нужен, то свалю, чтобы ты продолжила миловаться с этим набожным придурком. Только потом не ной, когда будешь сдыхать, а ты уже на пороге смерти. Идиотка.

Стан с психом резко поднимается с дивана и быстро выходит из кафе, толкая людей плечами.

— Ему бы к вам на терапию, Сав, — смеюсь я, наблюдая за тем, как Стан идёт по улице и продолжает ругаться себе под нос.

— Его сильно задело ваше поведение с Томáсом.

— Какое? Вежливое? Вы не видите в этом то, чего нет, правда, Сав?

— Я вижу то, что вижу. И я видел, что вам легко говорить с Томáсом. Это хороший знак. Вы же не говорили много с людьми в последние годы, так что я не вижу в этом проблем. Я считаю, что если вам это доставляет удовольствие, то это хорошо. Мы нацелены на лечение, а не на поиск проблем и ограничение вас в общении.

— Спасибо, Сав, — улыбаюсь и делаю глоток чая. — Всё я наелась.