— Нет, — шепчет он. — Нет. Я не могу. Я не могу причинить тебе боль, Флорина. Я не могу.

— Но ему можешь. За что? Что он тебе сделал? Он никого не трогает.

— Он трогает тебя. И я пока не могу понять, что он хочет от тебя, Флорина. Но он хочет. Я чувствую это. Я чую его вонь вокруг тебя и внутри тебя. Он здесь. И он что-то сделал с тобой.

— Томáс, клянусь тебе, что Стан ничего не делал со мной. Это я сделала с ним. Я, — глубоко вздохнув, признаюсь ему.

— Ты? Человек? Умирающая девушка с поражённым желудком? Ты? Не смеши меня, Флорина. Я хочу защитить тебя.

— Не надо. Я не прошу об этом.

— Но я должен. Твоя кровь, она слишком сладка для меня. Я держался много столетий и не пробовал человека, но твоя кровь — это нечто другое. Она меня манит и сводит с ума. Она меня преследует, и я надышаться ей не могу. Мне хочется упиться ей, понимаешь? Ты знаешь, что это такое?

— Чёрт, — жмурюсь и издаю стон отчаяния. — И ты тоже. Томáс, всё намного сложнее, чем ты думаешь. Мне нужно сказать Стану о тебе. О вас. Это может грозить тебе смертью. Если узнают, что ты существуешь и никому не сообщил о себе, не заявил о том, что ты отшельник, то тебя просто казнят. Я знаю все правила вампиров.

Ну да, их писал мой папа, но вряд ли я решусь это сказать.

— Поэтому ты никуда не пойдёшь и ничего ему не скажешь. Ты останешься здесь, мы обдумаем, как тебя защитить, а с остальным я разберусь, Флорина, — Томáс появляется напротив меня, и его пальцы проходят по моей щеке. — Но Стан не узнает о том, кто я такой и сколько нас.

— Ты собираешься напасть на него? На того, кто не нападает на тебя? — хмурюсь я.

— Он нападёт, когда узнает о том, что больше не получит тебя. Ты…

Томáс резко хватает мои волосы и сжимает их с такой силой, что у меня появляются звёзды в глазах. Я вскрикиваю от боли, хватаясь за его плечи, а он жмурится, словно кто-то пронзил его чем-то острым. Замираю, наблюдая за странным поведением Томáса. Я никогда не видела, чтобы вампир выл так, как он сейчас. Томáс распахивает рот и запрокидывает голову, издав нечеловеческий крик, смешанный со стоном.

— Томáс… Томáс!

Он крепко держит мои волосы, но мне всё же удаётся коснуться его лица, окровавленными пальцами и постучать по нему.

— Томáс! Что с тобой происходит? Томáс!

Он рычит ещё громче, и я ощущаю сильнейший жар, который источает его тело. Он словно впитывается в моё, и я впечатываюсь в него, словно меня магнитом притянуло к нему и склеило.

Краем глаза я замечаю, что свечи вокруг нас разгораются сильнее, и это уже опасно.

— Чёрт, Томáс! Мы сейчас сгорим! Томáс! Ты…

У меня пропадает голос, когда в одну секунду свечи возвращают себе своё обычное пламя, а Томáс с шумом втягивает в себя воздух. Его лицо возвращается в нормальное состояние, и он становится человеком. Практически. Только его глаза остаются полностью чёрными, но теперь с алыми вкраплениями.

— Господи, кто ты такой, Томáс? — шепчу я.

Его хватка на моих волосах ослабевает, но он продолжает удерживать меня за затылок.

— Ты хотела видеть моего дьявола, Флорина. Так вот он. Жаждущий, голодный и поймавший тебя, — голос Томáса становится хриплым, и даже его дыхание полыхает жаром. Он дёргает головой так, что мои окровавленные пальцы ложатся на его губы. Но клыков нет, он не сможет меня укусить.

Томáс, глядя мне в глаза, высовывает язык и медленно проводит по моей ране, отчего я задерживаю дыхание.