– Какую ошибку ты совершил, Томас? – хмурюсь я.

– В ту ночь… я рассказал тебе всё, что творилось в моей душе. А я не должен был. Я объяснил тебе свой план, а не имел права. Я опять нарушил ход событий. Я влез в твои чувства. Всё зависит от них. Я не должен был влиять на тебя, а повлиял, когда не вытерпел и сломался. Я виноват, Флорина. Видений нет, значит, что то плохое грядёт, и я должен быть начеку. Я должен защитить тебя, а брачный союз может навредить. Я не могу. Я облажался. И я всё исправлю. Я должен вернуться к изначальному плану и действовать один. Без тебя. Поэтому я собирался уехать.

– Хм, это просто ужасно постоянно держать себя в рамках и не быть собой, – бормочу я, потирая лоб от избытка информации и непонимания того, что делать дальше.

– Очень, – Томас подходит ко мне, и я поднимаю голову. Наши взгляды встречаются, и мне больно оттого, сколько печали я вижу в глубине его глаз. Томас касается моей щеки и ведёт по ней пальцем, а потом очерчивает форму моих губ.

– Прости, – шепчет он. – Кажется, что я извиняюсь перед тобой на каждом шагу. Я не хотел ранить тебя, но и игнорировать происходящее тоже не могу. Ты для меня искушение. Ты то, чего уже давно жаждет моё существо. И держаться сложно, невыносимо сложно.

– Так зачем удерживать себя, Томас?

– Я же только что тебе сказал, Флорина. Я объяснил тебе…

– Я слышала. Но разве чувства не важнее видений?

– Нет, если эти видения помогают мне спасти тебя. Нет. Не важнее. Я заткну эту любовь, но выиграю.

Я прикрываю глаза от безумного разочарования и отхожу от Томаса.

– Это неправильно. Для меня неправильно. Знаешь, сколько раз я наблюдала, как моя семья закрывается от меня, как только видит меня? Это больно. А Рома учил меня проявлять настоящие эмоции, даже если это злость или гнев. Он говорил мне, что я не должна держать себя взаперти, ведь клетка когда нибудь сломается, и будет ещё хуже. Видимо, это «хуже» наступило.

– Флорина…

– Нет, не надо, – быстро мотаю головой, останавливая его. – Не надо. Ты для себя уже всё решил. Я не могу почувствовать всё, что ты переживаешь, но понимаю тебя. Понимаю и принимаю твоё решение, даже если я с ним не согласна. Рома пожертвовал собой ради меня. Да, будет очень глупо испоганить всё лишь потому, что я хочу по настоящему быть с тобой. Это же каприз, да? Просто чёртов каприз, но я хочу чувствовать тебя, видеть тебя, жить тобой. Это детский каприз, но приходится до боли стискивать зубы сейчас, только бы не наорать на тебя и не расплакаться, потому что для меня твои слова вовсе не повод отказываться от любви. Для меня не важно, как долго всё продлится. Для меня важно настоящее. Я не успела многое рассказать Рома. Не успела сказать ему, как сильно я его люблю. И я больше не хочу бояться быть собой. Поэтому я люблю тебя, Томас. Я люблю тебя, и мне плевать на видения. Умрём, да и ладно, Томас. Это же… боже мой, это жизнь. Жить вот так и подстраиваться под какие то видения просто чудовищно жестоко. Словно мы чьи то марионетки. Отворачиваться друг от друга, причинять боль друг другу, быть врагами и испытывать лютый страх… это глупо. Да да, глупо, потому что мы лишь отдаляемся, разрушаемся, уничтожаем друг друга и нашу любовь тоже. Прости за то, что не согласна с тобой, но я принимаю твоё решение. Принимаю и ненавижу его. Ты сделал ставку на предполагаемый исход, на будущее, но… а как же настоящее? Как же вот это всё? Ничего не значит? Мы не стоим риска с тобой? Будущее меняется, а настоящее слишком скоротечно. И сейчас ты упускаешь возможность обрести воспоминания, которые, может быть, в будущем спасут тебя от мрака. Меня бы так точно спасли. Но решение твоё.

– Ты не услышала меня, – злобно рявкает Томас, направляясь к своей так и не распакованной дорожной сумке.