Он давит на моё горло ещё сильнее, отчего у меня абсолютно нет доступа к кислороду. А мои пальцы давно уже прорвали его кожу, и по моим рукам течёт кровь. По моей шее течёт кровь. В голове начинает шуметь так, что хочется орать. Боль проникает в каждую клеточку моего тела, и я рычу, обнажая клыки. Ненавижу… эту… чёртову сущность. Она мерзкая и отвратительная.

Томас резко отрывает одну мою руку от своего плеча и подносит к моим губам окровавленные пальцы. Аромат его крови взрывает внутри меня терпение и голод. Я схожу с ума от желания облизать их, впиться в них и вылизать досуха. Всё моё тело сковывает слабостью и болью.

– Открой рот, Флорина. Сделай это. Я не против. В тебе и так уже достаточно моей крови. Ты практически наполовину состоишь из меня, – хмыкнув, он насильно проводит моими пальцами по моим губам, но я жмурюсь и сжимаю губы, прорывая свою кожу клыками. Они так зудят. Так болят. Их словно вырывают, а они вновь вырастают. Это невыносимо. Это реальная физическая боль, которую я никогда не испытывала раньше. Ни разу за всю свою жизнь. Это мучение, агония и сумасшествие.

У меня во рту собирается слюна, и я вот вот сдамся. Нет. Никогда.

Я плюю в лицо Томаса, и моя слюна попадает ему прямо в нос. Он шипит и отпускает меня, вытираясь и рыча. Я скатываюсь по стене, облизывая губы. Чёрт… нет… я дура. Едва внутрь меня попадает кровь Томаса, так я взрываюсь изнутри. Моя кровь становится горячей и пульсирующей. Все мои мышцы стягивает, и я издаю стон, хватаясь за голову. Кровь в висках безумно пульсирует. Я пытаюсь перебороть эту боль, но она отчаянная и убийственная.

– Я хочу вернуться… в темницу, – хриплю, стараясь встать, но снова падаю на пол. Я так сильно хочу есть. А кровь везде. Она манит меня. Я зависима от этой крови. Она как наркотик, и это сделал со мной Томас. Он ранее давал мне свою кровь и потом, видимо, тоже, поэтому внутри меня такая агония. Ублюдок…

– Нет. Ты не вернёшься туда. Теперь ты живёшь вместе со мной, в моей спальне, Флорина. И я советую тебе почитать наше соглашение, а затем подписать его и скрепить кровью. Я сделаю то же самое, поэтому исполню каждый пункт, – Томас подходит ко мне и рывком ставит меня на ноги.

Опять он так близко с этой своей кровью.

– Не прикасайся ко мне, – рычу, отталкивая его. – Не пачкай меня.

– Не могу, Флорина. Одна из моих извращённых фантазий испачкать тебя на глазах Стана. И я это сделаю. Я сделаю это очень скоро, – смеётся он.

– Ненавижу…

– Хорошо. Я согласен на ненависть. Ненависть тоже чувство. Только не забывай, Флорина, ты опять вампир и станешь теперь более разговорчива, эмоциональна и привлекательна. Я не могу дать тебе полную гарантию, что не буду пользоваться каждой секундой твоей слабости и поймаю тебя, Флорина. Это мой клан, мой дом, и я твой король. Ты признаешь меня, Флорина. Ты примешь меня, – он наступает на меня, а я двигаюсь по стене, пока не упираюсь в один из книжных шкафов.

Хмыкнув, Томас моментально оказывается напротив меня и запирает между своих расставленных рук, прижимаясь ко мне всем телом.

Почему моё тело реагирует на него? Я уже не человек. Я вампир. А вампиры умеют ненавидеть и презирать. И уж точно, когда это происходит, то вампир не испытывает жажды вкусить другого вампира, словно это единственное важное в этом мире.

– Ты так пахнешь… как дерьмо и гниль. Тебе нужно помыться. Я слишком брезглив на самом деле. Выглядишь ужасно, Флорина. Поэтому отправляйся в мою комнату, тебя будут сопровождать. Прими душ, переоденься и ознакомься со своей новой жизнью. Я даю тебе время до ужина, а потом буду убивать дальше у тебя на глазах тех преданных людей, которых ты не захотела защитить.

– Ты их держишь в заложниках, чёрт возьми, – шиплю я.