– Нет, – доносится до меня злой голос Томаса.

– Тогда хрен тебе, а не мирное соглашение. Убивай кого хочешь, – фыркаю я, но продолжаю ходить кругами по комнате.

– С каких пор ты стала такой циничной? Ты рыдала над телом Рома, – произносит Томас, и в его тоне я улавливаю усмешку.

– С каких пор ты стал таким ублюдком? Ты так трепетно относился к людям, – ехидно отвечаю. – Вот тебе и ответ. Мы оба лжецы и лицемеры. Мне нужно увидеть Стана и поговорить с ним.

– Нет. Это моё последнее слово.

– Окей, тогда я сжигаю твоё соглашение и официально объявляю тебе войну. Думаешь, что мне нужна чья то кровь, чтобы призвать сюда свою армию? О о о, нет, Томас, совсем нет. Я чувствую её. Мало того, здесь полно тех, кем я владею. И я собираюсь устроить вам очень весёлую вечеринку. Пусть сдохнут те, кто предал. Мне не жаль, зато меня порадуют ваши потери и усилия. Ты услышал меня?

Томас больше мне не отвечает. Я без зазрения совести бросаю соглашение в камин, в котором уже догорели его вещи. Да, я буду мстить. Пусть порой и мелочно, но я доберусь до более изощрённой мести.

Дверной замок щёлкает, и я останавливаюсь. Сквозь решётку я вижу Томаса и ухмыляюсь.

– Ты же не думаешь, что я не знаю, как открыть эту дверь с моей стороны, правда? – едко спрашиваю его.

– Уверен, что это невозможно. Я видел чертежи твоего отца, Рома помог и в этом. Одни предатели, правда, Монтеану? – спрашивая, победно улыбается он.

Рома… почему? Ты не мог этого сделать. Томас же псих и убийца. У него были мы со Станом. Почему?

– Тогда удивлю тебя, – хмыкнув, подхожу к боковой панели и срываю её. Нащупываю небольшой рычаг и поднимаю его. Вместе с ним решётка больше не представляет угрозы. Я дёргаю её наверх и выхожу в коридор. – Вуаля. Съел, ублюдок?

Смеюсь, глядя на шокированное лицо Томаса.

– Я могу сбежать в любой момент. Я знаю всё об этом доме. Я даже знаю, что в некоторых стенах замурованы предатели и не только. Знаю, как пахнет каждая комната. И знаю, какие комнаты наиболее выгодно расположены, чтобы исчезнуть без следа. Тот факт, что ты замуровал туннель в моей комнате, как и остальные, о которых знал, не уменьшил моих возможностей выйти из дома и войти в него незамеченной. Наоборот, мои шансы на победу лишь увеличились. Так что сейчас я отправляюсь к Стану и пробуду у него… эм, столько, сколько захочу. Я прикончу любого, кто попытается остановить меня, заодно и поем. Я немного заржавела изнутри, – произношу, и мои клыки сразу же появляются, я облизываю их, наслаждаясь своим триумфом. Я уже собрала нехилую толпу зрителей. Что снова повышает мои шансы пошатнуть власть Томаса.

– Раз ты всё это знаешь, какого чёрта ты ещё здесь? Зачем ты требовала у меня разрешения поговорить со Станом? – хмурясь, спрашивает Томас.

– Ну, правила приличия никто не отменял. Меня родители хорошо воспитали, в отличие от тебя, Томас. Ты хреновый гость, а я радушная хозяйка, раз вы все здесь до сих пор находитесь, да ещё и живые. Но моё терпение не вечно, просто запомните это. И я, вероятно, немного обижена. Нет, я ужасно обижена на свой клан. Ужасно. А когда я ужасно обижена, то убиваю. Как то так, – пожимаю плечами, равнодушно глядя на толпу.

– Свалили отсюда. Живо. Вам нечем заняться? – рявкает на них Томас. Вампиры сразу же исчезают кто куда.

– Хм, мило. А они не в курсе, что на самом деле ты плюшевый мишка? Ой, это была тайна? Прости, Томми, прости, больше не буду разрушать твой авторитет взрослого и злого вампира, – ехидничаю я.

Томас делает глубокий вдох и дёргает головой.

– Я терплю тебя только потому, что пока ты не подписала соглашение между нами. Но как только мы скрепим соглашение кровавой клятвой, тебе конец, Флорина.