– Нет, не весь. Исключительно только предателей, которые изначально знали, что в самый момент сложный для клана они его бросят. Так как скоро мы станем одним кланом, мне не нужны предатели. Они должны быть казнены. Я их казнил. Один.

– Но…

– Этим вампирам нельзя доверять, а я собираюсь создать один большой, дружный и сильный клан, в котором никто нас не предаст. Эти же вампиры помогали нам добыть информацию, они убивали своих же и легко могут сделать снова то же самое. Это стратегически верный шаг к очищению нашего клана. Это…

– Что за чертовщина здесь творится? – раздаётся откуда то из толпы возмущённый голос Радимила. Через несколько секунд он, расталкивая вампиров руками, выбирается вперёд, как и Соломон с Наимой. Они все замирают и в полном ужасе смотрят на две кучи плоти.

– Ты совсем рехнулся, Томас? – орёт Соломон, показывая на трупы. – Ты сдурел, что ли?

– Нет. Я убил предателей. И не тебе меня отчитывать. Я король, – шипит Томас.

– Ты ещё не король, – злобно цедит Соломон. – Это было крайне жестоко. Они же помогали нам! И мы обещали им защиту! Выходит, что тебе, как королю, нельзя доверять! Ты только что показал это своему клану! Вот этим самым поступком ты показал, что с лёгкостью избавишься от них, если тебе просто моча в голову ударит! Ты в своём уме?

– Не тебе меня отчитывать, Соломон. Я показал своему клану, что не приемлю предательства. И они должны уважать мои законы, как и понимать все последствия. Предавший раз, предаст и во второй, а я это обрываю на корню. Так понятнее для твоего скудного умишки?

От обидных слов Томаса Соломон дёргается вперёд, намереваясь напасть на него, но его за руку хватает Радимил.

– Ты поступил подло, Томас. Соломон прав, мы не подписывались на подобное зверство, – холодно говорит Радимил.

Я изумляюсь их лицемерию. Если вспомнить, что Радимил предал моего отца, меня и весь наш клан, организовал нападение и позволил своим друзьям погибнуть, то сейчас его слова просто смешны, как и слова Соломона. Но я прекрасно знаю, для чего они это делают. Томас поступил неправильно. Он погорячился, не отрицаю, хотя от предателей я бы тоже избавилась. Но Томасу следовало сделать это не так показательно, потому что Радимил и Соломон теперь имеют прекрасный козырь в своих руках, и сейчас они его разыграют.

– Я убил исключительно предателей, которые легко позволили нам войти сюда и с удовольствием убивали свой же вид. Если для вас подло уничтожать подобных мразей, то это ваша проблема. Как вы можете заметить, я оставил в живых дезертиров, потому что есть различие между тем, чтобы спасти свою жизнь и испытывать стыд за желание жить и тем, чтобы радоваться смертям и жестоко убивать членов своего же клана. Разве вы так не считаете? – спрашивает их Томас, но никто ему не отвечает.

Напряжение нарастает. Так, это уже не смешно. Пора бы прекратить вечеринку и просто убить всех. Я бы так и сделала, ну или… что нибудь ещё. Потому что теперь вампиры усомнились в разумности своего короля, а также страх зачастую останавливает от совершения абсолютно неадекватных поступков как вампиров, так и людей.

– Это не важно, – фыркает Соломон. – Ты просто убил тех, кто нам помогал.

– Ты вырезал целые семьи, чтобы посмеяться над Монтеану и показать их людям. Чтобы обнаружить эти семьи и натравить на них людей, – парирует Томас.

Среди вампиров снова пролетает возмущённый вздох.

– Это был твой приказ. Я подчиняюсь тебе.

– Соломон, если я спрошу сейчас любого присутствующего здесь, то каждый скажет, что именно ты его завербовал, а не я. Я лишь дал им то, о чём они просили. Мне продолжить говорить остальное, или ты просто заткнёшься, пока сам не оказался там? – спрашивает Томас, и я сглатываю от ярости, исходящей от него.