– Вопрос исчерпан. Если у тебя есть какие нибудь ещё претензии ко мне, Соломон, то выскажись. В следующий раз я уже не буду сдерживаться. Так что лучше решить всё сейчас.

Соломон поджимает губы и отворачивается, демонстрируя своё презрение. А затем он подскакивает на ноги и вылетает из зала заседаний.

– А я смотрю у вас здесь, вообще, цирк уродов, – смеюсь я.

– Флорина, чёрт бы тебя подрал, закрой рот! – кричит на меня Томас.

– Да ладно, не психуй. Но это лишь констатация фактов. Если вы до сих пор не урегулировали личные вопросы и не наладили межличностные отношения, то хрен вы для кого то будете авторитетами. Если Соломон и дальше станет саботировать твоё правление, то будет война или бунт. Поэтому решите всё, иначе вы просто опять налажаете, ребята. Вы и так лажаете на каждом шагу. Признаюсь, за вами весело наблюдать, но это утомляет. Поэтому я пойду приму душ, смою вонь этой сучки с себя и отдохну. Распорядитесь, чтобы мне принести поесть. А вы разбирайтесь со своим дерьмом сами. Да, ещё уберите то дерьмо, которое натворили на заднем дворе замка. Не портьте природу, ушлёпки, – фыркнув, оставляю их ссориться дальше.

А ситуация всё лучше и лучше. Я прямо уже предвкушаю, когда Соломон взорвётся, и его вынесет вперёд, тогда то мы и узнаем, что же скрывает он на самом деле. Я поднимаюсь к себе, когда замечаю Соломона. Ну, конечно. Этот придурок теперь – королева драмы. Он сидит на краю балконной рамы и смотрит вдаль, да с него можно картины писать. Господи, какой великолепный актёр.

– Эй, истеричка, ты в порядке? – ухмыльнувшись, я подхожу к нему.

Он, ощетинившись, обнажает свои клыки.

– Тебе что, зубную пасту подарить или щётку? Увы, я не говорю на твоём придурковатом языке.

– Ты можешь отвалить от меня? – цокает он и отворачивается обратно к окну, словно приглашая меня надавить на него. Да, конечно, он всё это подстроил. Он сидит в трёх метрах от моей спальни. Он знал, что я буду идти по этой стороне коридора.

– Ладно, выкладывай, что с тобой не так? Ты типа в моём клане теперь. И ты псих. А ещё я хочу знать, что ты сделал со Станом, или это была твоя тупая сестра?

– Я не трогал Стана. Мне плевать на него, это у Томаса пунктик на него. Он ненавидит, когда другой мужчина на первых ролях. Ему всегда нужно быть лучше всех, а Стан для него серьёзный соперник. Кто и мог убить Стана, так это Томас.

– Он его убил? – спрашивая, словно замираю, и это привлекает Соломона.

– Думаю, да. Но не он, а Сав. Сав выполняет все его приказы. Он же вкалывал Стану препарат, который уничтожает вампира изнутри, причём очень болезненно. Что то вроде яда. Он мешает его с кровью, – делится Соломон. – Мне Стана было невыгодно убивать, как и Наиме. Моя дура сестра – шлюха, а Стан хорошая резиновая кукла, и ещё она ненавидит тебя. Я говорил им, что Стана не стоит убивать, как и Рома. Они выгодны. Рома был очень умным и мудрым. А Стан хороший воин и отличный стратег. Это бесит.

– Если они его убили, то нашему соглашению конец, – рычу я.

– Что и правильно, Флорина. Ты же видела, всё летит к чертям. И это меня раздражает. У нас был чёткий план. Но Томас всё переиграл. Не удивлюсь, если завтра он убьёт тебя сразу же после ритуала, а нас потом, чтобы создать новый мир. Он же псих, как и его папочка. У них вся семейка психов. Он хранит тело своей матери и ищет ей нужное сердце. Ну кто в здравом уме такое делает?

– Что? – выпаливаю я. – Что Томас хранит?

Соломон испуганно округляет глаза и поджимает губы.

– Он хранит… архивы… своровал у Рома. И ещё многое, – заикается Соломон.

Господи, да говори ты уже, идиот.

– Ты сказал про его мать. Я убила её. Я лично убила её и съела сердце, – прищуриваюсь я.