— Энджел прав, мистер Квин, — поддержал Билла Финч.

Эллери слабо улыбнулся:

— Что ж, сдаюсь под давлением большинства. Спокойной ночи.

Он пожал руку Финчу и Джоунсу. Билл переминался с ноги на ногу у двери. Он бросил взгляд на Андреа и тут же отвел его в сторону. Затем с унылым видом побрел за Эллери к выходу.

По дороге в Трентон Эллери и Билл почти не разговаривали. Только когда они проехали главное шоссе Пуляски и оставили позади огни аэропорта Ньюарк, Билл проговорил:

— Я виноват, что не сказал тебе, Эл. Надо было.

— Забудь об этом.

«Понтиак» несся по дороге.

— В конце концов, — снова подал голос из темноты Билл, — совершенно очевидно, что она говорит правду.

— Ты уверен?

Некоторое время Билл молчал. Потом спросил:

— Что ты имеешь в виду? Ведь с первого взгляда видно, что девушка настоящая. Уж не думаешь же ты... Боже, но это же смешно. Я ее могу считать убийцей не больше, чем собственную сестру.

Эллери прикурил сигарету.

— Сдается мне, — пробормотал он, — что за последние несколько дней в сердце твоем произошли серьезные изменения, сын мой.

— Да брось ты, Эл, — пробурчал Билл.

— А что такого? Будет, будет, Билл. Ты же не такой глупец. Ты же у нас умник. Еще в субботу вечером ты поносил на чем свет стоит богачей, и богатых молодых женщин особенно. И вот Андреа Гимбол — столь ярко выраженный представитель этого класса-паразита, столь тебе ненавистного. Как же мне не удивляться твоей столь неожиданной оценке?

— Она... — запинаясь, забормотал Билл. — Она... дело другое.

Эллери вздохнул:

— Ну, раз тебе так кажется.

— Что мне кажется? — взорвался Билл в темноте.

— Спокойно, дружище, — посоветовал Эллери, попыхивая сигаретой.

Билл нажал на педаль скорости. Остальную часть пути они ехали молча.

В кабинете Де Йонга на Ченсери-Лейн никого не было. Билл поехал на Саут-Брод, оставил свой «понтиак» около Маркит-стрит, и они быстрым шагом направились в темный холл окружного суда. В кабинете окружного прокурора на втором этаже они застали маленького, вечно недовольного Поллинджера и шефа полиции, сидевших с видом заговорщиков — лоб в лоб.

Оба отпрянули друг от друга и посмотрели на вошедших со смущенным видом.

— Вы посмотрите, кто это, — проговорил Де Йонг каким-то странным голосом.

— Легок на помине, — отводя глаза, пробормотал Поллинджер. — Садитесь, Энджел. Прямо из Нью-Йорка, мистер Квин?

— Да. Хотел получить все, что можно, из первых рук. А Билл тоже подвернулся. Есть новости?

Поллинджер бросил взгляд на Де Йонга.

— Что ж, — начал прокурор, — прежде чем приступить к делу, я бы хотел услышать ваше мнение, мистер Квин. Разумеется, если у вас таковое имеется.

— Quot hominess, tot sententie, — с улыбкой произнес Эллери и перевел: — Сколько людей, столько мнений. И у меня, полагаю, есть свое — маленькое, но свое.

— Зачем вас хотел видеть Финч?

— Ах это. — Эллери чуть заметно пожал плечами. — Хотел нанять меня расследовать это дело для Национальной страховой компании.

— Под углом бенефициария, надо полагать? — Поллинджер постучал пальцами по столу. — Я так и думал. Рад вам помочь, конечно. Можем работать вместе.

— Я отказался, — бросил Эллери.

— Отказались? — с удивлением протянул Поллинджер. — Ну-ну. Итак, ваши взгляды. Я не из тех зашоренных юристов, что и слышать не хотят мнение любителя. Выкладывайте.

— Садись, Билл, — сказал Эллери.