Джербер догадался:

– Те листочки можно разглядеть только с высоты. И если один из таких пациентов сможет потом сказать, что там изображено, значит… – Он прервался, изумленный простотой метода, и затем жадно спросил: – Сколько раз это случалось?

– Ни единожды, – разочаровал его Эллери. – Теперь скажите, что я могу сделать для вас, доктор Джербер?

Хоть и огорченный, психолог посвятил Эллери во все, что происходило с Эвой.

Начал с клинической картины: описал агорафобию, выразил опасение, что вынужденная изоляция могла породить раздвоение личности. Перечислил все симптомы, которые, на его взгляд, могли указывать на детскую шизофрению. Только изложив все это, приступил к рассказу, прозвучавшему во время двух сеансов гипноза, подчеркивая странные совпадения между историей воображаемого друга и исчезновением Дзено Дзанусси, которое имело место двадцать пять лет назад и осталось нераскрытым.

Джербер решил не опускать самые несообразные и необъяснимые детали, касающиеся его самого: письмо со словом «Аримо»; тот факт, что Эва знала, как он потерял, а потом нашел свою авторучку; тень, которую он разглядел из ямы в заброшенном кемпинге, и, главное, видеозапись, подтверждающую, что девочка сказала правду: не она сбросила с полки шар со снегом.

– Стало быть, вы подозреваете, что этот невидимый мальчик может быть тем, который пропал во времена вашего детства, – заключил нейропсихиатр совершенно невозмутимо. – Это можно понять, – добавил он самым обыденным тоном, сделал глубокую затяжку и задумался, окутанный клубами сизого дыма.

Джербер надеялся, что профессор не принял его за сумасшедшего. Вдруг продолжительное молчание означает только, что Эллери ищет предлог, как бы поделикатнее от него отделаться. Но ученый снова заговорил.

– Существует два ответа и, соответственно, два возможных пути, – сказал он. – Первый касается профессионала, то есть вас, доктор Джербер: «Мы верим в то, во что нам нужно верить…» Согласно такой интерпретации, вы, друг мой, пали жертвой самовнушения, связанного с некоторыми совпадениями событий вашей личной жизни с оставшимися без разгадки событиями прошлого. Как терапевт вы слишком вовлечены и просто обязаны прервать все контакты с пациенткой.

Мы верим в то, во что нам нужно верить, повторил про себя психолог. Очень здравое рассуждение.

– Очень здравое рассуждение, – так и сказал он.

– Прекрасно, можете возвращаться домой, – согласился Эллери, окончательно сбивая его с толку. – Счастлив был вам помочь.

Он уже вставал, чтобы удалиться, но Джербер схватил его за локоть.

– Постойте. Вы сказали, что существует два ответа и два пути… Какой же второй?

На губах профессора появилась лукавая улыбка.

– Признать, что существует два пути и два ответа, не означает принять оба… Это как со смертью: она может быть концом всего или началом чего-то иного, но люди в большинстве своем стараются скорее избегать ее, чем узнать, что она собой представляет.

– Я готов принять иную истину, нет проблем, – заверил его Джербер.