Но его больше интересовала следующая часть, та, где его самого уже не было, а Эва оставалась одна в своей комнатке, в окружении назойливых обоев, усеянных маргаритками.

После его визита девочка принялась играть с куклой как ни в чем не бывало. Солнце село, но она не стала включать в комнате свет. Это сделала Майя, когда вошла с подносом, неся ужин, приготовленный синьорой Ваннини. Поставила поднос на письменный стол, подле компьютера с наклеенными единорогами. Потом села рядом с Эвой, составляя ей компанию, пока девочка ела тот самый зубчатый пирог, которым чуть позже Джербер с Майей лакомились под луной.

За все это время девочка ни разу не обратилась к воображаемому другу. Красноречивая деталь. Зато она без конца говорила о Джербере, описывала то немногое, что помнила из первого сеанса гипноза: все было точно так, как впоследствии рассказала Майя.

После ужина обе вышли из кадра, и психолог решил, что Эва удалилась в ванную, почистить зубы и приготовиться ко сну. Когда они вернулись, на девочке была пижама.

Пока все это происходило, он сидел внизу, на кухне, вспомнил Пьетро.

На мониторе Майя и Эва вместе легли на кровать под балдахином, при свете ночника. Девочка положила голову Майе на грудь, та гладила ее золотистые волосы, а в другой руке держала книгу. Эва слушала сказку о принцессах и драконах. Она была возбуждена и уснула не сразу. Наконец глаза у нее закрылись, Майя это заметила и перестала читать. Отложила книгу, опустила голову девочки на подушку, разомкнула объятия и соскользнула с кровати. Перед тем как спуститься к доктору, чтобы поужинать вместе, поправила одеяло и погасила свет. Потом вышла, прикрыв за собой дверь.

Комнату заливал лунный свет, просачивающийся сквозь ставни.

Эва спала все в том же положении, изредка двигая головой на подушке. Видео длилось уже два часа. Джербер решил перемотать запись до того места, когда Эва проснется, подойдет к полке с плюшевыми зверушками и сбросит на пол стеклянный шар, который доктор ей подарил.

Майя упомянула три часа ночи.

Момент приближался, и тревога гипнотизера росла. Эва не стала обвинять воображаемого дружка, твердил он себе. Ведь именно этого все от нее ожидали. Зато, изображая неведение, она рассчитывала, что ее истории покажутся более вероятными.

Тем временем кадры на мониторе быстро сменяли друг друга, и Джербер спрашивал себя, когда же что-то произойдет. За минуту до того, как это случилось, его посетило предчувствие. Не может быть, сказал он себе, отказываясь верить, что Эва по-прежнему спит в своей постели.

Через десять секунд он снова выставил обычный режим просмотра. И стал ждать, производя в уме абсурдный обратный отсчет.

Потом это случилось, ни с того ни с сего. Раздался звук удара, сухой, хлесткий. Эва выпала из кадра, поскольку объектив скрытой камеры устремился вниз, как будто сила, пришедшая ниоткуда, с неистовой яростью швырнула на пол стеклянный шар.

Пьетро Джерберу показалось, будто он сам стремительно падает и разбивается на тысячу осколков, как тот шар со снегом внутри.

17

Если хочешь наверняка застать профессора Бенедетто Эллери, нужно между пятью и шестью утра отправиться в один из многих во Флоренции пунктов скорой помощи и ждать, когда профессор появится.

Ибо каждый божий день известный нейропсихиатр посещал все больницы, продолжая исследования, которые проводил почти всю свою жизнь. Поскольку он просто наблюдал и не хотел, чтобы его присутствие мешало нормальной деятельности пунктов скорой помощи, ученый приурочивал свои визиты к тому времени, когда врачи и медсестры сдают смену, чтобы как можно меньше досаждать им своими экспериментами.

В этот промежуток времени было меньше суеты, к тому же ему хватало нескольких минут.

Пьетро Джерберу повезло, ему даже не пришлось ждать: он застал профессора с первой попытки, в госпитале Санта-Мария-Нуова.