Осмотрев последний трейлер, Джербер стал изучать окрестности. Почти сразу наткнулся на то, что осталось от бассейна бобовидной формы: он был весь засыпан землей, только бортик кое-где торчал. Кабинки для переодевания попа́дали одна на другую, словно костяшки огромного домино.

Это напомнило Джерберу место, где мальчик прятался, чтобы его не остригли. Психолог не знал, влияет ли рассказ Эвы на его восприятие, или его собственный ум подгоняет историю под декорации, явившиеся перед ним. Возможно, и то и другое сразу.

Помоги мне! Держи за ноги!

Было бы ошеломительно, невероятно, если бы где-то поблизости нашлись проржавевшие ножницы с окислившимися следами крови похитителя.

Джербер решил, что с него довольно фантазий, и направился к выходу, пробиваясь сквозь сорные травы и освещая себе путь фонарем.

Два свистка, коротких, размеренных.

Он замер на месте, оглядываясь в страхе, направляя луч фонаря то в одну сторону, то в другую. Тот же звук он услышал у себя в кабинете ночью, когда нашел авторучку. Но сейчас свист прозвучал гораздо отчетливее.

Его уже не спутать с простым шумом в ушах.

И на этот раз свист не повторился, но доктору показалось, что звук исходит из купы деревьев справа.

Восковой человечек привлекает мое внимание, сказал он себе.

Эта ни с чем не сообразная мысль должна была бы заставить его развернуться и убраться прочь. Но что-то подвигало откликнуться на зов из темноты.

Любопытство ночных мотыльков, так называл это синьор Б.

Пьетро направился к рощице и заметил маленький холмик посередине поляны. Он располагался ровно на полпути между кругом из трейлеров и бассейном, доктор проходил мимо совсем недавно, но холмика не заметил. Похоже, землю в этом месте насыпали специально. Он решил обойти вокруг холмика.

И утратил почву под ногами. Сам не понимая, как такое возможно, Джербер ощутил, что его засасывает в глубину.

То же ощущение, что и в одиннадцать лет, когда он свалился с балкона виллы в Порто-Эрколе. Та же пустота внутри. Тот же страх. То же бессилие.

Когда подошвы ботинок «Кларкс» коснулись земли, колени у него подогнулись, и он чуть не расшиб лицо о выступающий камень. Инстинктивно вытянул руки вперед. Пальцы погрузились во влажную землю. Сильный толчок отозвался во всем теле, словно электрический разряд.

Из горла вырвался хриплый крик. Острый камень – в нескольких сантиметрах от его лица.

Он был в сознании и все еще живой. Сердце не остановилось: вот и хорошо, ведь на этот раз поблизости нет синьора Б., чтобы заново запустить его.

Были бы кости целы, взмолился про себя Джербер. Он знал по опыту, что боль, настоящая боль, приходит не сразу. Всплыло воспоминание о том лете, когда он лежал с ногой в гипсе: все что угодно, только бы не испытать еще раз такой скуки.

Он мог пошевелиться, это добрый знак.

Дыхание выровнялось, настала пора понять, куда он попал. Джербер огляделся вокруг, посмотрел вверх, с облегчением убедившись, что над головой по-прежнему звездное небо. Только тогда с гримасой боли схватился за безымянный палец левой руки: тот изогнулся неестественным образом, кость наверняка сломана. Решил об этом не думать и сосредоточился на стенах пропасти, поглотившей его: они уходили вверх почти на два метра. Слишком ровные – Джербер догадался, что земля не осела сама собой. Кто-то выкопал яму.

Я копал полдня, так что пей без фокусов!

С другой стороны, земляной холмик у ямы наводил на очевидную мысль. Кто-то вырыл могилу, но никого в ней не закопал.

Они не убили мальчика, сказал себе Джербер.

Придя к такому выводу, он снова поддался искушению поверить в реальность истории Эвы. Попытался урезонить себя, но все-таки сокрушался, что не пожелал дослушать до конца, отложив финал рассказа до следующего сеанса.

Трудно было определить, как давно вырыли яму.