– Хорошо, – рассудила Майя. – Я отправлю ей сообщение с твоим номером телефона, – заверила она уже почти сердечно.

Джербер переступил порог комнатки с каким-то беспокойным чувством. Дурное это место, снова повторил он про себя. Веселенькие маргаритки на обоях по-прежнему резали глаз.

Эва рисовала за секретером, рядом – стакан молока и те же самые витамины.

– Спорим, ты меня не ждала, – начал он, пытаясь вымученно улыбнуться. Он приехал раньше еще и затем, чтобы нарушить Эвины планы.

На девочке опять было черное платьице и красные бархатные тапки; она едва обернулась, но ничего не сказала. Перед ней был лист бумаги и жестяная коробка, из которой она время от времени выуживала цветные карандаши.

Джербер подошел ближе.

– Можно? – спросил он и склонился над рисунком.

Эва кивнула.

Доктор сделал еще шаг и оказался совсем рядом. На рисунке он увидел себя и Майю: они держались за руки. Интересно, как девочка додумалась до такого: они с Майей никогда так близко не соприкасались. Буйная фантазия, решил Джербер. Естественно, что она так нас видит: пока что мы – ее семья. Пациенты, чьи родители разведены, делают то же самое: рисуют маму и папу так, будто они по-прежнему вместе. Но больше всего гипнотизера поразило вот что: и он, и Майя вышли невероятно похожими. Тут не только изобразительный талант, но и редкая наблюдательность.

Джербер снял плащ, потом вытащил из кармана футляр с метрономом и колоду карт.

– Готова еще раз хорошенько вздремнуть? – спросил он.

Эва заметила карты у него в руке.

– А это зачем?

– Скоро узнаешь, – отвечал он таинственным, сулящим волшебство шепотом.

19

Через пятнадцать минут шторы на окне были задернуты. Эва, растянувшись на кровати под балдахином, глубоко погрузилась в состояние покоя.

Джербер не стал садиться рядом. Он расхаживал по комнате, стараясь не шуметь и не нарушать своими шагами ритм, заданный метрономом.

– Привет, – сказал он, когда почувствовал, что готов к разговору. – Ты ведь тут, правда?

– Привет, – ответил воображаемый друг, голосом Эвы заявляя о своем присутствии. – Ты вчера ушел, а я не закончил рассказывать свою историю.

– Знаю, – покаялся доктор. – Но мне как-то трудно поверить, что ты на самом деле существуешь. Мне кажется, ты всего лишь выдумка Эвы.

Ответа не последовало.

– Мне нужно доказательство, понимаешь?

– У меня их сколько угодно, – возмутился мальчик.

– Верно, – согласился гипнотизер, вспомнив слово «Аримо», авторучку, а теперь еще и книгу, которую он купил Майе в подарок. – Но ты всегда сам решаешь, какие доказательства предоставить. Не хочешь, чтобы тебя описали или нарисовали. И не называешь своего имени.

– Я больше не знаю, как меня зовут, – злобно огрызнулся Эвин дружок.

Никак не отреагировав на этот выпад, Джербер взял колоду карт, которую принес с собой.

– Это особые карты, – пояснил он.

Психолог Карл Зенер создал такую колоду в тридцатых годах. В ней двадцать пять карт, по пять каждой разновидности.

Гипнотизер перечислил их, доставая одну за другой:

– Круг, Крест, Квадрат, Звезда и Волна.

Зенер использовал их, чтобы тестировать людей, которые утверждали, будто они обладают особыми способностями к телепатии и ясновидению: выбирал карту и спрашивал субъекта, что на ней изображено. Испытуемый имел один шанс из пяти, чтобы угадать. Однако по мере того, как испытание продвигалось, его шансы на успех падали.