Меня для них как будто и нет. Они даже за мной не присматривают.

– Как?

– Не знаю; но если полицейские вернутся, мало не покажется.

– Представь: с моими приводами мне дадут двадцать лет, не меньше.

– Может, адвоката нанять?

– Ой, скажешь тоже! Он перво-наперво спросит, есть ли у меня деньги. А где я их возьму? Да он и ввязываться не станет: как услышит, что я натворил, так и прогонит пинком под зад.

– Но мы ведь ничего не сделали мальчишке, даже волоска у него на голове не тронули. Он сам пошел с тобой, по своей воле, сам сел к тебе в машину, не так ли? Не могут они нас в чем-то обвинить…

– Мы даже есть ему давали.

Одни консервы из тунца. Ни разу – спагетти с соусом.

– Но факт остается фактом: если мы его отпустим, он все им расскажет, и мы влипнем.

– Хорошо еще, что ты не сделал проклятущий звонок и не попросил с родителей денег.

– Но всегда могут сказать, что мы извращенцы, что забрали ребенка, чтобы с ним позабавиться.

Вчера я хотел позабавиться, поиграть в прятки, но они ни в какую. У них даже мяча нет. Как это – не иметь мяча?

– Нужно что-то придумать, иначе нас возьмут с поличным.

– Погоди, кажется, я придумала… – говорит синьора с татуировками.

– Что ты придумала? – спрашивает синьор с волдырями от комаров на руках.

Но потом она что-то шепчет ему на ухо.

Утром я просыпаюсь на своей привычной скамейке и чувствую: что-то не так. Протираю глаза: эти двое сидят за столом, смотрят на меня и как-то странно улыбаются.

Синьора с татуировками приветствует меня:

– Доброе утро. Как поспал?

Она еще никогда не вела себя так воспитанно.

На завтрак мне обычно предлагают все того же тунца. Вчера в меня уже не лезло, я попросил молока и печенья, и синьора с татуировками дала мне крекеров и стакан воды.

Но сегодня – знакомый запах.

На столе – круассан, а рядом пластиковый стаканчик: похоже на какао с молоком. Синьор с волдырями на руках специально ходил в бар, чтобы мне это принести.

Рот у меня наполняется слюной, в животе бурчит. Я очень голодный, но им не доверяю. Что они задумали? Эти двое ведут себя как мама и папа, когда хотят отвезти меня к врачу. Папа покупает фигурки футболистов, а мама печет лазанью.

– В чем дело? Тебе не нравится? – спрашивает синьор с волдырями. – Тогда я сам съем.

Я хватаю круассан, прежде чем его у меня украдут, и сразу откусываю.

– Молодец, – улыбается синьор с волдырями, выставляя напоказ все свои желтые зубы. Наверное, стоило бы их хоть изредка чистить.

Пока я ем, они со мной разговаривают.

– Сегодня особый день, – говорит синьора с татуировками. – Будет карнавал.

– Летом? – удивляюсь я.

– Да, летом, – подтверждает синьор с волдырями. – Ты ведь любишь карнавал, правда?

Я киваю. Дурацкий вопрос. Конечно люблю. Зимой папа всегда возит нас на карнавал в Виареджо.

– Когда я ходил за твоим завтраком, мне на глаза попалось вот это. – Он показывает разноцветное объявление, которое, скорее всего, откуда-то сорвал. Там изображена большая золотая маска и дождь конфетти.

– И повозки будут? – спрашиваю я, отхлебывая какао с молоком.

– Конечно, из папье-маше, со всего края, целая процессия. Они проедут по набережной, – расписывает синьора с татуировками. – Одна огромная, из Виареджо.

– Да-да, из Виареджо, – поддакивает синьор с волдырями.