На несколько минут снова стали ватагой из Порто-Эрколе.

Но психолог не мог отвлекаться на ностальгические чувства. Со своего места он пытался выстроить траекторию передвижений Дзено. Тем более что очень скоро настроение у всех испортилось.

Ишио не знал, куда идти, где встать, и без конца жаловался на скверную память. Данте все быстро наскучило, и он начал пререкаться с Деборой. Этторе стал отпускать идиотские шутки и действовать всем на нервы. Карлетто не переставая твердил, что у него дела. Джованноне прервал игру, уселся на камень и закурил.

Видя, что ничего не выходит, Джербер решил положить игре конец.

– Хорошо, – объявил он с балкона. – Этого достаточно.

– Говорил я тебе, что не будет проку, – упрекнул его Данте, как всегда пораженчески настроенный.

– Бедняга Дзено, – проронил Этторе. – Вряд ли он заслужил такую клоунаду, – заключил он с презрением.

Никто ему не возразил.

Пьетро Джербер был разочарован. Но еще хуже стало, когда старые друзья один за другим стали молча расходиться. В их взглядах читалось недовольство, а может, даже обида.

Проходя мимо, Дебора единственная ласково прикоснулась к Пьетро:

– Ты совсем не изменился.

Но было трудно понять, хотела Дебора обидеть его или похвалить.

Все расселись по машинам, Этторе взгромоздился на мотоцикл. Потом разъехались в предвечерних сумерках, каждый своей дорогой.

Пьетро Джербер был уверен, что больше их не увидит.

– Это моя вина, – произнес Ишио за его спи-ной.

Пьетро обернулся: кузен смотрел на носки своих ботинок, точно как в детстве. Мальчиком он имел обыкновение брать на себя ответственность за чужие промахи, даже когда не был ни в чем виноват. Делал это, чтобы понравиться остальным: может, боялся, что недостаточно хорош для них и не заслуживает их дружбы.

– Я не знал, что делать, куда идти.

– Ты, по крайней мере, попытался, – утешил его Джербер. Он даже, наверное, завидовал кузену, которому удалось стереть из памяти все следы того сквернейшего дня. – Зря я притащил тебя сюда, прости.

– Но причина была достойная, – пытался подбодрить его Ишио.

– Меня иногда заносит, – признался Пьетро. И это была правда.

– Не знаю, с чего это я все забыл, – снова стал оправдываться кузен. – К примеру, по телефону ты упомянул Сатурно, моего старого пуделя. Я никак не мог припомнить пса. А ведь был к нему очень привязан…

– Летом девяносто седьмого твои родители отправили тебя к нам, чтобы я помог тебе развеяться: ты очень переживал из-за смерти твоей собаки. Значит, я преуспел, – улыбнулся Пьетро.

– Именно. – Кузен задумался. – Ты, случайно, не помнишь, как умер пес?

– Нет, – сказал Джербер. – Но, может быть, мне лучше этого и не знать, ты не находишь?

Ишио вздохнул и устремил взгляд на густые заросли бирючины.

– Но одно я запомнил крепко, – заявил он. – Мы называли это место «сад оставленных надежд».

– Да, если мяч попадал в кусты, не было никакой возможности его найти, – припомнил Пьетро.

– Бог знает, сколько их тут, навсегда пропавших. – Кузен помрачнел при мысли об этих мячах, с которыми уже не сможет играть ни один ребенок.

При ближайшем рассмотрении сад оставленных надежд – идеальное место для исчезновения Дзено.