– Я не видел никакого потустороннего мира, – возразил психолог.

– Тот факт, что ты пересек границу, пусть на самое короткое время, уже выделяет тебя из всех человеческих существ.

– Мозговая деятельность не прекратилась окончательно, так что это нельзя определенно назвать смертью, – заметил он и стал размышлять вслух: – Но в самом деле, не будь того эпизода, я не допустил бы ни малейшей возможности прислушаться к истории Эвы. – Я сразу отмел бы все сомнения, подумал Джербер. И занимался бы этим случаем более трезво и отстраненно.

Тьма отвергла меня, но потом забрала Дзено. Джербер вспомнил, как долго он пребывал в убеждении, что все именно так. Quid pro quo.

– Рассказывай дальше, – поторопила его Майя.

Изложение событий закончилось, равно как и дождь за окном, полчаса спустя, эпизодом, услышанным во время последнего сеанса, когда синьор в очках забрал воображаемого друга Эвы с летнего карнавала и отвез неизвестно куда.

– Он был одет принцессой…

– Да, – подтвердил Джербер. – Двое проходимцев нарядили его в карнавальный костюм и оставили в толпе.

– А теперь он не помнит своего имени и злится, если кто-то продолжает спрашивать, – задумчиво проговорила девушка.

– Удобно, правда? Эта часть истории наиболее уязвима.

– Я не об этом… Я думаю, что ребенок-призрак, теряющий память, – самая грустная история из всех, какие я когда-либо слышала.

Джербер застыл.

– Стало быть, ты ей веришь… Ты, как и ее мать, думаешь, что Эва – особенная.

– Я не должна ей верить. Я должна ее изучать, – возразила Майя, вновь прикрываясь своим научным подходом к предмету.

– Но ты наверняка уже составила какое-то представление.

– Эва может быть мостом.

– Мостом?

– Она может связывать нас с чем-то неизведанным.

– И где доказательства?

– Ты говорил, что видел покраснение на коже, когда воображаемый друг причинил ей боль…

– Разум имеет власть над телом, – возразил психолог. – Я уже видел, как такое происходит с другими маленькими пациентами.

– Таким же образом? – скептически осведомилась Майя.

– Не совсем, – признался он. – Такое я наблюдал впервые.

Девушка взяла его за руки.

– Я верю, что нас окружают запертые двери. Вот только наш мозг отвергает знаки и предостережения. Ведь мы обитаем в мире материи и энергии и не знаем, как иначе его рассматривать… Но если мы откроем дверь и позволим нашему разуму видеть, эта дверь уже не закроется никогда.

Майя едва закончила фразу. Что-то заставило ее обернуться.

– В чем дело? – спросил Джербер: он ничего не заметил.

Сделав ему знак прислушаться, она показала на темный коридор за их спинами, который терялся в череде зал и гостиных с запертыми окнами.

Хрустальный звон снова вклинился в пустоту, которую оставила после себя отгремевшая гроза.

Там, в темноте, прячется Эва, испугался Джербер. Если девочка слышала каждое их слово, это нанесет ей непоправимый вред. Он обругал себя за неосторожность.

– Эва у себя в комнате, – прошептала девушка, угадав его мысли. Потом двинулась по направлению к звуку.

Джербер пошел следом.

Переступив порог первой же комнаты, они столкнулись с синьорой Ваннини. Домоправительница стояла неподвижно, сжимая в руках корзину с выстиранным бельем.