Матт терпеливо ждал, когда Селия продолжит свой рассказ. Он знал: если поторапливать ее, она замкнется, как улитка в ракушке, замолчит и не станет вспоминать о прошлом.

— Я жила в этом сером здании долгие-долгие годы, становилась старше и старше. Никаких тебе вечеринок, никаких мальчиков, вообще ничего,— заговорила она наконец, когда все тарелки были убраны.— Я много лет ничего не слышала о своей семье. Может, они все умерли. Я не знала... Единственная перемена в моей жизни случилась, когда я научилась готовить. Меня выучила старая курандера — лекарка, ухаживавшая за девушками. Она меня всему научила. Я стала ее лучшей ученицей, поэтому вскоре меня сняли со сборочной линии и отправили готовить на всех обитателей фабрики. У меня стало больше свободы: я ходила по рынкам, покупала травы и еду. И однажды повстречала койота.

— Животное? — не понял Матт.

— Нет, дорогой. Койот — это человек, который переводит людей через границу. Если ему заплатить, он поможет тебе добраться до Соединенных Штатов. Только сначала нужно пересечь фермы.— Селия содрогнулась.— Какой же я была дурой! Эти люди никому и не собираются помогать. Они приводят тебя прямиком в лапы фермерского патруля. Я собрала все свои пожитки, не забыла и изваяние Святой Девы Гвадалупской — ведь я привезла его из родной деревни. Нас было двадцать человек. Мы поднялись в горы, и тут койот нас бросил. Мы ударились в панику, как стая перепуганных кроликов; одна женщина упала в пропасть и погибла. Мы побросали почти все пожитки, чтобы идти быстрее. А у подножия гор нас ждал фермерский патруль. Меня отвели в какую-то комнату, вытряхнули на пол пожитки. «Осторожнее! — вскричала я.— Не разбейте Святую Деву!» Вот откуда у нее щербина на платье — это патруль швырнул ее на пол. Они только расхохотались, а один хотел раздавить ее каблуком, и тут в дверях крикнули: «Стой!» Хочешь верь, хочешь нет, все вытянулись по стойке «смирно». Это был Эль-Патрон собственной персоной! В те дни он был гораздо крепче и любил сам объезжать свои владения. «У тебя выговор знакомый,— сказал он мне.— Откуда ты родом?» Я назвала ему свою деревню, и он очень удивился. «Это и мои родные места,— сказал он.— Неужели старое крысиное логово еще стоит?» «Да,— ответила я.— Только все крысы перебрались в логово получше». Он рассмеялся и спросил, что я умею делать. С этой минуты я стала принадлежать Эль-Патрону... И буду принадлежать ему всегда. Он меня никогда не отпустит...

Матта пробрал озноб. Хорошо, что Селия пересекла границу: ведь иначе она не смогла бы заботиться о нем, Матте... Однако последние ее слова — «Он меня никогда не отпустит» — звучали очень уныло.

— Я люблю тебя, Селия! — с жаром воскликнул Матт и обнял женщину.

— И я тебя люблю,— тихо ответила та и тоже обняла мальчика.

Матту стало тепло и уютно. Ему ужасно захотелось до конца дней своих прятаться в Селииной квартире и никогда больше не вспоминать об Алакранах, о презрении слуг, о клоне мистера Макгрегора...

— А что случилось с теми, кто пересек границу вместе с тобой? — спросил он.

— Сними? — Голос Селии звучал ровно и безжизненно.— Их всех превратили в идиойдов.

Больше она не произнесла ни слова.

Зрелый возраст

От 12 до 14 лет

15

Изможденная птица

Дни шли за днями, скучные и однообразные. Визиты Марии, красившие жизнь Матта, канули в прошлое. Ее вместе с сестрой отправили в монастырь, чтобы там из девочек сделали достойных молодых леди.

— Марию — вот кого они стараются обуздать,— говорила Селия.— В Эмилии норова не больше, чем в миске овсянки...

Матт попросил Селию отправить Марии письмо, но та отказалась:

— Мария его все равно не получит.