В коридоре было сухо и пыльно. Матт сглотнул, пытаясь увлажнить пылающее горло — в последние дни оно болело постоянно, и с водой, и без.

Компьютерный зал был полон телохранителями. Они не отрываясь следили за обзорными экранами, и Матт понял, что во всем доме не осталось ни единого безопасного уголка. За водой выйти не удастся. Он забеспокоился о Марии. Как она пробралась мимо охраны и как сумеет вернуться?! Он привалился к стене и впал в тупое оцепенение.

Время тянулось бесконечно медленно. Матту вспомнился лимонад, который Селия всегда оставляла для него нa полке в холодильнике. Он представил себе, как сладкий сок стекает по горлу. Потом, наверное, потому, что в коридоре стало немного прохладнее, он стал думать о горячем шоколаде. Селия варила его с корицей. Одно из самых ранних воспоминаний далекого детства — ее руки подносят к его губам чашечку с шоколадом, и ноздри щекочет чудесный пряный аромат...

Матт сглотнул и скривился от боли в горле. Что толку думать о воде, если все равно не можешь ее достать. Давным-давно он видел в маковых полях мертвого идиойда. Тэм Лин сказал, что этот человек умер от жажды. Матту хотелось знать, долго ли он мучился перед смертью.

Он услышал шаги, вскочил на ноги и пошатнулся. Голова шла кругом: наверное, обезвоживание зашло дальше, чем он предполагал.

— Прости. Сразу не подумала о воде.

Мария сунула ему бутылку, и Матт осушил ее в два глотка.

— Как Эль-Патрон? — спросил он, аккуратно ставя пустую бутылку на пол.

— К несчастью, лучше.

— Ты будто не хочешь, чтобы он поправился.

— Конечно не хочу!

— Говори тише,— сказал Матт.— Если он выживет, я смогу выйти.

— Нет, не сможешь! Чтобы жить дальше, ему нужно новое сердце, а взять его можно только в одном месте.

Чтобы не упасть, Матту пришлось схватиться за стену. Одно дело — осознавать свою судьбу, и совсем другое — слышать, как Мария говорит об этом вслух.

— Эль-Патрон любит меня,— сказал он. Мария нетерпеливо вздохнула.

— Он любит тебя только за то, что ты можешь для него сделать. Хватит терять время. Вот тебе рабочая одежда идиойдов — ее достал Тэм Лин. Не забудь, если мы кого-нибудь встретим, не говори ни слова.

Матт быстро переоделся. Одежда воняла потом и химикатами — этот запах пробудил у Матта страшные воспоминания о пустошах. Человек, который носил эту одежду, в безветренные ночи спал в полях, чтобы не задохнуться от дурного воздуха в бараках.

— Надень шляпу.

Мария повела его по коридору. Они миновали музыкальную комнату и теперь шли мимо бывших покоев Эль-Вьехо. Матту стало интересно, кто теперь в них живет. Или, может, их опечатали? Многие комнаты в особняке стояли опечатанными, но сказать наверняка, пусты ли они, было нельзя.

Они остановились у длинного глухого простенка, в котором Матт не мог отыскать ни одного глазка. Мария посветила на стену фонариком.

— Ничего нет,— сказал Матт.

— Погоди.

Девочка прикрыла фонарик куском красного пластика — стены тут же окрасились в цвет запекшейся крови, коридор стал темным, зловещим. Матту почудилось, что воздух вокруг сгустился, наполнился затхлостью, совсем как в гробнице, которую не открывали уже много веков.

— Вот! — воскликнула Мария.

Посредине стены, там, где еще минуту назад Матт ничего не видел, горело красное пятно. Он склонился ближе. Пятно исчезло.

— Ты заслоняешь свет,— сказала Мария. Матт отодвинулся, и пятно появилось снова. Пятно немного напоминало звезды, которые Селия нарисовала на потолке его спальни, но, естественно, никакой звездой не было.

— Это скорпион! — воскликнул Матт.

— Знак Алакранов.— Мария кивнула— Мне о нем рассказал Тэм Лин.