|
Это была таблетка цианистого калия, которую я показал вам в префектуре. Бетти не знала, о чем именно намерена поведать Энн Апкотт. Яд для стрелы был спрятан в Отеле де Бребизар. Но у пес под рукой имелся более быстродействующий яд, и она сбегала за ним в дом. Требовались железные нервы, чтобы сидеть в саду, держа смертоносную таблетку возле рта. Бетти сильно побледнела, и это неудивительно. Меня удивляло, что она вообще не свалилась со стула в обморок. Но нет! Она слушала рассказ, готовая, в случае необходимости, проглотить таблетку, прежде чем я успею ее остановить. И опять же, невиновные так не поступают.
У Джима не нашлось возражений. – Да, – признал он. – Очевидно, она раздобыла эти таблетки у Жана Кладеля. – Мы расстались перед ленчем, – продолжал Ано, – а во второй половине дня печати должны были снять. До этою Бетти нужно было переставить часы в «Сокровищнице» с каминной полки на инкрустированный шкафчик и сжечь письма, которыми она шантажировала мадам Харлоу. – Зачем? – спросил Фробишер. Детектив пожал плечами. – Трудно сказать. Лично я думаю, что в давней переписке Саймона Харлоу и мадам Равьяр слишком часто упоминался потайной ход. Но это всего лишь догадка. Однако во время часа, отведенного на ленч, я узнал о существовании потайного хода, ведущего из «Сокровищницы» в Отель де Бребизар. Ибо на сей раз Никола Моро не допустил оплошности. Он последовал за Бетти к Отелю де Бребизар, а я увидел с этой башни дым, поднимающийся из трубы. Вот эта труба, мосье. Но сегодня из нее не идет дым. Поднявшись, Ано повернулся спиной к Монблану. Деревья в саду, крутая желтая крыша и трубы Мезон-Гренель возвышались над окружающими его более низкими зданиями. Сейчас дым поднимался лишь из одной трубы – в дальнем конце дома, где находились кухни. – Мы вернулись в Мезон-Гренель во второй половине дня. Печати сняли, мы вошли в спальню мадам Харлоу, и тогда произошло нечто, чего я не мог объяснить. – Исчезновение ожерелья! – уверенно воскликнул Фробишер. Ано радостно усмехался. – Я расставил для вас ловушку, и вы в пес попались! Ожерелье? Нет-нет! Я был готов к этому. Чтобы свалить вину на мадемуазель Энн, недостаточно спрятать в ее комнате книгу о стреле. Нужно снабдить ее мотивом. Мадемуазель бедна и ничего не наследует. Поэтому ожерелье стоимостью в сто тысяч фунтов исчезает, и мы должны из этого сделать соответствующий вывод. Нет, я не мог объяснить другое. Бетти Харлоу и наш славный Жирардо наносят визит в спальню Жанны Боден убедиться, что крик в комнате мадам не мог быть там слышен. Наш славный Жирардо возвращается, но в одиночестве. Вот что было мне непонятно. Где Бетти Харлоу? Я спрашиваю о ней, прежде чем войти в «Сокровищницу», и она потихоньку вновь появляется среди нас. Но причина ее отсутствия вызывает у меня любопытство, и я ищу объяснение. – Да, помню, – сказал Джим. – Вы остановились, взявшись за дверную ручку, и спросили, где мадемуазель Бетти. Меня это удивило – я не придал значения ее отсутствию. Ано взмахнул рукой. Он испытал радость художника. Напряженная работа выполнена, так пускай же зрители ею восхищаются! – Я отвечу на вопрос в ваших записках, мосье Фробишер. Войдя в «Сокровищницу», я начал искать вход в тайный коридор из Отеля де Бребизар и сразу же догадался о его местонахождении. Он мог быть только в портшезе, стоящем в стенной нише. Поэтому я не стал искать отравленную стрелу среди его подушек, как и не стал спрашивать о конверте с маркой, в котором пришло анонимное письмо. Если Бетти Харлоу думает, что перехитрила старого лиса Ано – тем лучше! Мы поднялись наверх, и я нашел объяснение отсутствию Бетти, которое так меня беспокоило. |
