– Тот вечер, когда вы наслаждались прохладой в саду с двумя молодыми леди, – продолжал Ано, – я провел с трактатом эдинбургского профессора и приготовил маленькую ловушку, которую и расставил, придя рано утром в Мезон-Гренель. Я вернул книгу о стрелах на пустое место на полке, где она явно находилась ранее.

Детектив сделал паузу, чтобы взять очередную черную сигарету из голубой пачки и предложить другую Джиму.

– Во время нашей беседы с Ваберским он рассказывает странную историю о Бетти Харлоу на улице Гамбетта, неподалеку от лавки Жана Кладеля. Возможно, Ваберский лжет, возможно, говорит правду, а возможно, виденное им имеет вполне невинное объяснение. Но его рассказ соответствует теории убийства мадам Харлоу, которая кажется мне все более вероятной. Если этот яд был использован, какой-то специалист должен был приготовить раствор из пасты на стреле. Когда Ваберский уходит, я отпускаю пружину моей ловушки, и успех превосходит все ожидания. Я показываю на трактат эдинбургского профессора, которого вчера не было на своем месте и который сегодня там появился. Кто вернул его туда? Я задаю это вопрос, и мадемуазель Энн в полном недоумении. Она ничего не знает об этой книге. Это так же очевидно, как Монблан на фоне неба. С другой стороны, Бетти Харлоу сразу догадывается, кто вернул трактат, и с весьма неблагоразумным сарказмом дает мне это понять. Она знает, что я нашел его вчера и вернул после изучения. И это ее не удивляет, ибо ей известно, где я его нашел. Подобно Ваберскому, я знаю в сердце, что Бетти положила книгу под журналы в комнате Энн Апкотт, хотя знаю это в голове. Бетти готовилась отвлечь подозрения с себя на Энн, если такие подозрения возникнут. Но невиновные так не поступают, мосье.

Затем мы идем в сад, где мадемуазель Энн рассказывает нам свою историю. Сразу же после этого, мосье Фробишер, я сказал вам, что все великие преступницы являются также великими актрисами. Но я никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь играл свою роль так превосходно, как Бетти Харлоу во время рассказа Энн. Только вообразите! Убийце внезапно приходится слушать рассказ о своем преступлении в присутствии детектива, который его расследует! Бетти не может чувствовать себя в безопасности до самого последнего слова повествования. Представьте себе ее чувства, вопросы, которые теснятся у пес в голове! Не прокралась ли Энн Апкотт вперед и не заглянула ли в освещенный проем? Быть может, она знает правду, но хранила молчание вплоть до прихода Ано и Фробишера, чтобы сообщить обо всем, не подвергаясь опасности? Не скажет ли она под конец: «А убийца сидит рядом со мной»? Да, для Бетти Харлоу это были ужасные минуты!

– Тем не менее она не проявляла никаких признаков беспокойства, – заметил Джим.

– Но приняла меры предосторожности, – отозвался Ано. – Она внезапно убежала в дом.

– Мне показалось, что вы собирались остановить ее.

– Так оно и было. Но я позволил ей уйти, и она вернулась…

– С фотографиями миссис Харлоу, – вставил Фробишер.

– И более того. Бетти повернула свой стул лицом к мадемуазель Энн и села, прижав ко лбу носовой платок и с сочувствием слушая подругу. Но когда мадемуазель Энн сказала, что убийство произошло в половине одиннадцатого, она расслабилась, уронила платок и сразу же подобрала его, поставив на это место ногу. Когда рассказ был окончен и мы поднялись, Бетти резко повернулась на каблуках, так что во влажном дерне осталась вмятина. Мне захотелось узнать, что она принесла из дому в носовом платке, уронила вместе с ним и вогнала в дерн всем весом своего тела, чтобы никто не мог это обнаружить. Я намеренно оставил в саду перчатки, чтобы вернуться и выяснить это. Но Бетти меня опередила. Она сама принесла мне перчатки, обведя меня, Ано, вокруг пальца! Но я обнаружил спрятанный в дерне предмет, когда вы, Жирардо и остальные ждали меня в библиотеке.