Вы можете представить себе эту сцену. Оскорбленная пожилая женщина, чьи роман и трагедия были безжалостно использованы в корыстных целях, изливает свой гнев, да еще в присутствии горничной! Она собиралась оставить без гроша в кармане не Ваберского, а девушку в серебристых платье и туфельках. Неудивительно, что поток оскорблений изменил намерения Бетти Харлоу. Почему она должна обращать яд против себя, когда может спасти все – свободу, положение, состояние – с помощью убийства? Но нужно действовать быстро. Несмотря на толстые стены, крики мадам могут разбудить Жанну Боден или еще кого-нибудь. Все происходит в один миг. Мадам Харлоу опрокинута на кровать, Франсина Роллар зажимает ей рот, а шприц делает свое дело. «Так-то лучше!» – шепчет Бетти Харлоу. Но в темноте в дверях «Сокровищницы» стоит Энн Апкотт. Она не может опознать шепот, как мы с вами, мосье, не смогли опознать голос, шепчущий нам из окна дома Жана Кладеля, но ужасные слова врезаются ей в память. И ни одна из убийц этого не знает.

Они начинают искать письма и не находят, так как мадам спрятала их в сундук со старыми счетами и бумагами. Тогда они приводят в порядок постель, придают их жертве позу спящей и проходят в «Сокровищницу», забыв запереть за собой дверь. Вполне возможно, они посетили Отель де Бребизар. Бетти Харлоу нужно было поместить остаток яда и шприц в безопасное место, а где может быть безопаснее? Приняв все меры, чтобы ничто не свидетельствовало об убийстве, Бетти крадется наверх убедиться, что Энн Апкотт спит, но Энн просыпается, протягивает руки и касается в темноте ее лица. – Ано поднялся. – Вот, мосье, дело, с которым предстоит столкнуться вам и мосье Бексу.

Джим наконец решился сказать то, что едва не сказал в самом начале разговора.

– Я в точности передам мосье Бексу то, что вы мне сообщили, и окажу ему всю помощь, какую в состоянии оказать я лично и моя фирма. Но я больше не имею никаких официальных связей с защитой.

Ано озадаченно посмотрел на него.

– Не понимаю, мосье. Сейчас неподходящий момент отказываться от клиента.

– Я и не отказываюсь. Все совсем наоборот. Мосье Беке сообщил мне очень… как бы это сказать…

– Очень корректно, – с усмешкой подсказал детектив.

– Он сообщил мне, что мадемуазель больше не желает меня видеть.

Ано подошел к окну. Унижение, явно испытываемое Фробишером, отражаясь на его лице и в его голосе, тронуло детектива.

– Неужели вы не можете этого понять? – мягко заговорил он. – Она ведь поставила на карту все – свою свободу, состояние, доброе имя и вас. Да, – быстро добавил Ано, когда Джим встрепенулся. – Будем откровенны, мосье! Вы значительно отличались от друзей Бетти Харлоу, и она сразу же увлеклась вами. Помните мой первый утренний визит в Мезон-Гренель? Вы обещали Энн Апкотт переехать туда, хотя отклонили такое же предложение Бетти Харлоу. В ее глазах сверкнула такая бешеная ревность, что я со стуком уронил свою трость в холле, дабы она не догадалась, что я открыл ее секрет. Естественно, сделав такую ставку и проиграв, она не хочет с вами встречаться. К тому же вы видели ее в наручниках и со связанными ногами, как овцу. Я хорошо понимаю мадемуазель Бетти.

Джим Фробишер вспомнил, что с тех пор, как Ано ворвался в комнату Отеля де Бребизар, Бетти ни разу не взглянула на него. Поднявшись, он взял шляпу и трость.

– Передав эту историю мосье Бексу, я должен вернуться с ней в Лондон в своему партнеру, – сказал Джим. – Поэтому я хотел бы знать все детали. Когда вы впервые заподозрили Бетти Харлоу?

– Могу сообщить вам и это, – кивнул Ано.