Но Джим даже сейчас не мог ответить, хотя рассказ детектива должен был помочь ему догадаться.

– Разумеется, сама мадам Харлоу, – объяснил Ано и добавил, когда Фробишер в ужасе отпрянул: – Да, именно так! Мадам Харлоу получила письмо во время обеда, как и Энн Апкотт, вечером в день бала у мосье де Пуйяка. Как вы, возможно, помните, обед ей подали в постель. Она показала письмо сиделке Жанне Боден, которая хорошо его запомнила. Автор требовал крупную сумму денег, упоминая о страстных письмах, которые мадам Харлоу не хотела бы предавать огласке. Это ясно давало понять, что связь мадам Равьяр и Саймона Харлоу не являлась секретом для Бича. Я скажу вам кое-что еще, что наверняка вас удивит, мосье Фробишер. Мадам показала письмо не только Жанне Воден, но и самой Бетти Харлоу, когда та пришла пожелать ей доброй ночи и показаться в новом бальном платье. Неудивительно, что Бетти слегка потеряла голову, когда я расставил для нее маленькую ловушку в библиотеке и притворился, что не желаю читать показания сиделки о том, что мадам говорила ей после ухода Бетти Харлоу на бал. Я и понятия не имел, насколько неприятна для нее эта маленькая ловушка!

– Подождите, – прервал его Фробишер. – Если мадам Харлоу показала письмо сначала Жанне Боден, а потом Бетти Харлоу в ее присутствии, почему сиделка сразу не сообщила об этом магистрату, когда Ваберский предъявил свое обвинение? Почему она хранила молчание?

– А почему бы и нет? – отозвался Ано. – Жанна Боден – достойная и порядочная девушка. Для нее мадам Харлоу умерла во сне естественной смертью, чего вполне следовало ожидать. Жанна не верила ни единому слову обвинения Ваберского. Чего ради ей ворошить старые скандалы? Она сама предложила Бетти Харлоу ничего не говорить об анонимном письме.

Подумав, Джим Фробишер согласился с этими доводами.

– Да, я понимаю ее точку зрения, – признал он, и Ано возобновил повествование.

– Итак, Бетти Харлоу отправилась на бал на бульвар Тьера. Энн Апкотт находится в своей комнате. Жанна Боден выполнила свои вечерние обязанности. Мадам Харлоу осталась одна. Что ей делать? Пить? Только не в этот вечер. Она сидит и думает. Могла ли сохраниться до сих пор ее переписка с Саймоном Харлоу, относящаяся к периоду до их брака? Мадам думала, что уничтожила все письма, но, как и любая женщина, она могла сохранить какие-то из них. Если так, то где они могут находиться? Конечно, в доме по другую сторону тайного хода. Мадам Харлоу встает с кровати, надевает халат и туфли, открывает дверь в «Сокровищницу» и отправляется через потайной ход в пустой Отель де Бребизар. И что же она там находит, мосье? Комнату, которую явно используют повседневно, пачку ее писем в верхнем ящике письменного стола, на столе машинку «Корона», принадлежавшую Саймону, а также бумагу и конверты для анонимных писем. Только одна персона может иметь доступ к этой комнате – племянница Саймона Харлоу, которую мадам, несомненно, любила. В одиннадцать ночи мадам Харлоу появляется в спальне Франсины Роллар. В первый момент Франсине показалось, что мадам пьяна, но она быстро поняла, что ошиблась. Мадам Харлоу велит ждать возвращения Бетти и немедленно привести ее к ней в спальню. В час ночи Франсина ждет в темном холле. Как только Бетти возвращается с бала, она передает ей сообщение. Никто из девушек не знает, до какой степени разоблачены их злодеяния, но что-то так или иначе стало известно мадам. Бетти Харлоу приказывает Франсине ждать и бесшумно поднимается в свою комнату. Играя с огнем, она не желала сгореть в нем и приготовилась к разоблачению. Бетти хранила яд для стрел, намереваясь в случае надобности использовать его на себе.