Кто-то уже был в комнате, наблюдая исподтишка, как Энн входит из освещенного коридора. Звук становился громче. Энн вглядывалась в щель между портьерами, раздвигая их дрожащими руками. Из окна позади нее тусклый свет проникал через эту щель в комнату. В дальнем углу около двери кто-то карабкался вниз по полкам, как по ступенькам стремянки. Очевидно, этот человек прятался за орнаментальным выступом на верху массивного книжного шкафа из красного дерева.

Энн охватила паника. Из ее горла вырвалось рыдание. Она побежала к двери, но было слишком поздно. Темная фигура спрыгнула с полки на пол, и, когда Энн протянула руки к двери, на ее рот накинули шарф, не давая крикнуть, и потащили назад в комнату. Энн споткнулась и упала, успев повернуть выключатель. Комнату залил свет. Незнакомец навалился на Энн, затягивая шарф тугим узлом у нее на затылке. Пытаясь приподняться, она с изумлением узнала в напавшем на нее человеке Франсину Роллар. Паника уступила место гневу и жгучему унижению. Энн сопротивлялась изо всех сил, но шарф душил ее, и она с ужасом понимала, что ей не справиться с крепкой крестьянской девушкой. Хотя Энн была выше Франсины, рост давал ей так же мало преимуществ, как ребенку при схватке с дикой кошкой. Стальными пальцами горничная заломила руки Энн за спину и связала ей запястья, а потом стянула веревкой лодыжки.

Вскочив на ноги, горничная подбежала к двери, приоткрыла ее и позвала кого-то. Когда она оттащила свою пленницу на диван, в комнату вошли Эспиноса и Жанна Леклер.

– Готово? – спросил Эспиноса.

Франсина засмеялась:

– Малютка отбивалась что было сил! Вы должны были дать ей кофе, тогда бы она пошла с нами. А теперь ее придется нести.

Жанна Леклер обернула кружевной шарфик вокруг лица девушки, чтобы скрыть кляп, а когда Франсина поставила ее на ноги, накинула ей на плечи белую горностаевую накидку и застегнула ее спереди. Эспиноса выключил свет и задернул портьеры.

Комната находилась в задней части дома. За окном расстилался парк. Но это был парк французского замка, где коровы паслись возле окон и только вдоль передней террасы тянулась полоса сада и ухоженных лужаек. Эспиноса посмотрел на пастбище, густо усаженное деревьями, и коров, двигавшихся в ночном сумраке подобно призракам. Он открыл окно, и в комнату донеслись звуки музыки из бального зала.

– Надо торопиться, – сказал Эспиноса.

Подняв на руки беспомощную девушку, он шагнул через окно в парк. Оставив окно открытым, они вместе понесли пленницу по траве, стараясь держаться в тени деревьев и направляясь к автомобилю, ожидавшему их на подъездной аллее на полпути между домом и воротами. Свет с террасы падал на лужайку, но здесь было темно. Пару раз они останавливались передохнуть, ставя Энн на ноги и удерживая ее в таком положении.

– Еще несколько ярдов, – шепнул Эспиноса и тут же снова остановился, выругавшись сквозь зубы.

Они находились у самой аллеи, но впереди маячили белое платье и алый кончик сигареты. Эспиноса быстро прислонил Энн к дереву. Жанна Леклер встала перед ней и, когда пара гостей, покинувших бальный зал, приблизилась, начала говорить с Энн, кивая головой, словно была увлечена беседой. В груди у Эспиносы похолодело, когда он услышал мужской голос:

– Здесь еще кто-то! Любопытно. Подойдем к ним?

Но девушка в белом платье схватила его за руку.

– Это было бы не слишком тактично, – со смехом сказала она. – Давай поступим так, как нам бы хотелось, чтобы поступили с нами.

Пара двинулась дальше. Эспиноса подождал, пока они исчезли.

– Быстро! Пошли! – скомандовал он шепотом.

Пройдя еще немного, они обнаружили автомобиль Эспиносы на маленькой дорожке, отходящей от подъездной аллеи, и усадили Энн в кабину. Жанна Леклер села рядом с ней, а Эспиноса поместился за рулем.