— Значит, ты не ешь по утрам? — тихо спросил он.

Рэйчел-Энн беспечно пожала плечами и взяла чашку с кофе.

— Ну что сказать? Все было очень вкусно. Кто научил тебя готовить?

— Мама.

Она со стуком поставила чашку на стол и с удивлением уставилась на Рико. Отдельные кусочки головоломки начали укладываться на свои места, хотя еще минуту назад она даже не подозревала, что это возможно.

На Рико была надета свободная футболка из белого хлопка. Рэйчел-Энн встала и задрала ее вверх, Рико и опомниться не успел. Впрочем, он не сделал попытки ее остановить. Татуировка была там, где ей надлежало быть, прямо под левой лопаткой. Со временем рисунок выцвел, но совсем не изменился: сердце, расколотое пополам молнией, а рядом ее имя, навеки врезавшееся в его плоть.

Рэйчел-Энн выпустила из рук футболку, внезапно ей стало холодно. Рико не спускал с нее чутких глаз.

— Ричард, — сказала она севшим голосом.

— Рико, — тихо поправил он и протянул ей руку. Красивую руку, которая часто ласкала ее в далеком прошлом. — Рэйчел-Энн…

Она отстранилась от него и шаткой походкой подошла к кухонной двери.

— Ты обманул меня.

— Нет, не обманул.

— Ты не сказал мне, кто ты такой…

— Я назвал тебе свое имя. Конечно, я знал, что оно ничего тебе не скажет. Для тебя я всегда оставался мексиканцем по имени Ричард, сыном кухарки и шофера. Таким как я, фамилия не нужна, — он говорил спокойно, без горечи, просто констатировал факт.

— Ты за мной следил.

— Ничего подобного. Ты пришла на собрание, и я сразу тебя узнал. Я ничего не забыл. В отличие от тебя.

— Ради Бога, я не видела тебя пятнадцать лет, — сказала она. — Каким чудом я могла тебя узнать?

— Ты не узнала, — спокойно сказал он. — Но ты не огорчайся, chica. Я на тебя не в обиде. Ты не могла меня узнать, а мне не хотелось напоминать о себе, чтобы тебя не вспугнуть. Ты сама сказала, что все это было очень давно. И не имело значения. В конце концов, я был не первым мужчиной, с кем ты спала. И не последним.

— Хорошо сказано, — холодно сказала Рэйчел-Энн.

— Не обижайся, ты знаешь, о чем я говорю. С тех пор ты дважды побывала замужем…

— Ты отстал от жизни, — прервала его Рэйчел-Энн. — Я только что развелась с третьим мужем. Да, ты был не первым, и уж, конечно, не последним. Я сама не упомню всех своих мужей, не говоря уже о любовниках и всех тех, с кем трахалась в ранней юности.

— Прекрати, — тихо сказал он.

— Что я должна прекратить? Не говорить слова «трахаться»? Но ведь мы с тобой делали именно это. Трахались всюду, в любое время, в разных позах. Вот чем занимаются в семнадцать лет! Мне очень жаль, что с недавнего времени ты потерял к этому занятию интерес. А вот я по-прежнему пользуюсь всяким удобным случаем.

Она надеялась, что заденет его за живое, что он обидится на нее за злые слова. Но Рико лишь улыбнулся.

— Я рад, что у тебя счастливая жизнь, Рэйчел-Энн.

— Пошел к черту! — пробормотала она и вышла из кухни. Ее босоножки стояли возле дивана, покрытого ярким пледом. Наверное, его сшила Консуэло. Где-то в ее комнате, надежно спрятанный, лежал такой же плед. Консуэло подарила его Рэйчел-Энн на шестнадцатилетие.

Рико стоял в дверях кухни. Он не пытался остановить Рэйчел-Энн, просто смотрел на нее. За пятнадцать лет он вытянулся и похудел, стал более жилистым. В возрасте шестнадцати лет Рико был сильным молодым красавчиком.