Возможно, Колтрейн хотел втереться в доверие к членам семьи Мейера, чтобы добиться расположения главы семьи, стать незаменимым. Нет, для этого он был слишком умен. Он прекрасно знал, что Мейер и в грош не ставит свою семью.

Тогда что ему нужно? И каким образом избавиться от этого человека? Самое лучшее, что она могла сделать — это дать Колтрейну то, чего он хочет. Но как это сделать, если она даже не знает, что ему нужно?

Джилли села на влажном песке и стала смотреть на волны. Усталый и счастливый Руфус растянулся возле хозяйки, высунув язык и тяжело дыша.

У меня два выхода, подумала Джилли. Сбежать, поджав хвост, или вернуться и постараться уладить дело.

На самом деле, никакого выбора у нее не было. Она никогда бы не бросила дом, семью и свой образ жизни. И ради кого? Из-за какого-то Колтрейна! Но самое важное, она перестала бы себя уважать. Если бы она сбежала, то никогда не смогла бы посмотреть на себя в зеркало.

Она пережила гнусные проделки Алана, значит, переживет и Колтрейна. Да по сравнению с хитроумными кознями самовлюбленного Алана, Колтрейн — это просто невинный младенец.

Правда, оставался еще один неприятный момент. Ласки Колтрейна возбудили Джилли намного больше, чем полноценный секс с бывшим мужем.

День медленно клонился к вечеру. Джилли страстно хотелось сидеть до скончания века на пляже и наблюдать за тем, как солнце превращается в ярко-красный шар и тонет в океане. Однако чем больше оттягивать неминучее, тем хуже. Рано или поздно, ей придется померяться силами с врагом. Лучше это сделать раньше. И начать жить сначала.

Джилли решительно поднялась на ноги. Руфус воспринял это как сигнал к началу игры.

— Пойдем, малыш, — позвала она, направляясь к дорожке, ведущей к стоянке машин. — Мы возвращаемся домой. Пришло время встретиться с этим мужчиной.

Руфус побежал впереди, радостно виляя хвостом. Верный и наблюдательный пес не заметил, что его хозяйка попала в беду.

Глава пятнадцатая

- Интересно, почему я так нервничаю? — спросила Бренда, потянувшись за сигаретой, которую курил Тед.

— Лапушка, ты же знаешь, что по субботним вечерам ты всегда нервничаешь, как и пристало верной католичке. Тебе хочется сходить на мессу.

— Вряд ли, — кисло усмехнулась Бренда. — Я перестала посещать мессу с тех пор, как связалась с тобой, несносное чудовище. Нельзя исповедоваться в грехе прелюбодеяния, а потом вернуться домой и снова согрешить.

— Но ведь я говорил тебе тысячу раз, что не ты была замужем. Это я был женатым. И это я совершил грех прелюбодеяния, — мягко возразил Тед.

— Католическая церковь смотрит на это иначе, — сухо ответила Бренда. — Когда речь идет о покаянии, здесь торг неуместен. Если ты намерен грешить и дальше, то не стоит тратить время на исповедь.

— Мне очень жаль, дорогая.

— И совершенно напрасно, — улыбнулась она. — Ведь это я играла роль коварной соблазнительницы. И никогда в жизни об этом не жалела.

А про себя подумала, что она даже смерти не жалела. Ни своей, ни Теда.

Они сидели в гостиной на диване. Ноги Бренды лежали на коленях Теда, и он божественно массажировал ей ступни, обтянутые шелковыми чулками.

Она знала, что сейчас девушки носят колготы, которые хоть и выглядели очень удобными, но, по мнению Бренды, в них не было ничего эротичного. Тем не менее, было бы приятно дожить до того времени, чтобы самой попробовать это нововведение в мире моды.

Живи я до сих пор, то была бы очень старой, подумала Бренда.