Нико вскочил.

— Что-нибудь произошло, что вы захотели увидеть меня?

— Да. У нас в доме возникли кое-какие проблемы, и…

— Проблемы? — он весь напрягся в тревожном ожидании.

— Боюсь, что так. У нас нет электричества, — Кетлин пожала плечами, стараясь казаться беззаботной. — Я не знаю точно, что случилось: что-то где-то замкнуло. Электрики прибудут не раньше утра. Поэтому сегодня вечером, а может, и несколько, дней, нам придется пользоваться свечами. Я подумала, что вы должны об этом знать.

Нико облегченно вздохнул.

— Спасибо. Я благодарен, что вы пришли сообщить мне об этом.

— Не стоит, — коротко бросила она и сплела пальцы рук, — мне все равно нужно было проверить, что здесь сделано. Да, я вижу успехи. Рабочие вырубили все дебри, заменили разбитые стекла и вымыли окна. Вероятно, теперь они займутся фонтаном, — Кетлин неловко пожала плечами. — Ну, мне пора идти. Меня ждет работа.

Неожиданно он запаниковал, лихорадочно ища предлог, чтобы подольше задержать ее здесь.

— Я никогда еще не видел ничего подобного этому зданию. Для чего оно предназначено?

Кетлин была польщена неподдельным интересом, прозвучавшим в его голосе.

— Сначала это было задумано как зимний сад для прогулок, отдыха и тому подобное. Но здесь проводили прекрасные балы, и я могу вас уверить, они будут проходить снова!

Нико опять поразился тем чувствам, которые Кетлин испытывала к этому огромному дому. Его же радость от простой близости к ней была древней и примитивной реакцией. Он вел напряженную, трудную жизнь, полную тревог и опасностей. Но ему никогда еще не приходилось напоминать, что нужно держать себя в руках, как он это делал сейчас, собрав все самообладание.

— Вы хотите превратить оранжерею в общественное место?

Кетлин кивнула. Как только разговор зашел о Суонси, ее лицо оживилось, стало воодушевленным.

— Да. Мне кажется, это будет прекрасное место для чаепития, с пианистом, наигрывающим мелодии Гершвина и Портера. Или для особых вечеринок или торжеств… Возможности бесконечные!

Возбужденная своими планами, девушка вся светилась, и Нико подумал, что никогда еще не видел никого более совершенного и желанного, чем Кетлин.

Пока они разговаривали, солнце опустилось совсем низко, заливая все вокруг мягким красноватым светом. Его единственным желанием было заключить ее в объятия и овладеть ею прямо здесь, в лучах заходящего солнца.

— Оранжерея всегда напоминала мне стеклянный замок, — задумчиво произнесла Кетлин. — А вам?

Нико усмехнулся.

— Мое первое впечатление было совсем другим.

Девушка смотрела на его губы и чувствовала, что ее тянет к этому мужчине так сильно, как никогда. Но, к сожалению, ничего не изменилось. Несколько минут дружеской беседы убедили Кетлин, как она для него мало значит.

В горле пересохло от волнения; судорожно проглотив слюну, Кетлин проговорила:

— Мне она показалась какой-то фантазией, созданной из стекла и железа, что-то похожее на паутину. Железо выглядит таким хрупким, а ведь на нем держится все стекло. Использование структурных металлических деталей как части украшения дома было отличительной чертой Нового направления.

«Отлично, — подумал он, — подходящая тема, чтобы отвлечься».

— Я вижу, вы прекрасный знаток этого периода.

— Это часть моего наследства, так же, как универмаг «Дифренца» должен быть частью вашего, даже если вы там не работаете.