— Это нелегко понять за несколько часов беседы, но позволь мне все рассказать. Джулия теперь понимает больше, чем раньше.

Кетлин повернула голову и сурово посмотрела на него.

— Вы тоже лгали ей, как и мне, что навещали здесь деда?

— Ты права, Кетлин. Это ложь, но я вынужден был так поступать. Я искал любую возможность побыть рядом с тобой хоть несколько дней, чтобы узнать тебя, — его голос дрогнул, и он замолчал, переводя дыхание. — Я очень хотел увидеть свою дочь.

Куин как-то сразу постарел, на лице четко обозначились морщины. Очевидно, ему нелегко было скрывать свои настоящие чувства под красивой маской. Девушка отвернулась к морю.

— Я, правда, не хочу с вами разговаривать. Объясняйте все маме, а не мне.

— Мне все-таки хотелось бы закончить свой рассказ, — мягко возразил Куин. — Не знаю, понравится тебе он или нет. Я понимаю, ты злишься, тебе очень больно, но не упрекаю за это. Просто сиди и слушай меня.

Кетлин словно оцепенела, но сердце ее разрывалось от боли. Глядя на эту красивую девушку, которая была его дочерью, Куин испытывал смешанные чувства: он гордился ею и был очень огорчен, что причинил ей столько страданий.

В глазах щипало, в горле стоял комок, но Куин изо всех сил старался сдержать непрошеные слезы. Сейчас не время плакать. Этот разговор был самым важным в его жизни.

— Послушай, Кетлин, я встретил твою мать двадцать семь лет назад. В это время большая часть дома была закрыта, но Джулия и ее брат иногда приезжали сюда из Бостона, чтобы насладиться одиночеством и пожить в доме, где они выросли. Я тоже оказался в отпуске в этих краях. Однажды, гуляя в окрестностях деревни, мы случайно познакомились с твоей матерью.

Шел 1962 год, выдающийся год, Кетлин. Президентом стал Джон Кеннеди. В этом же году в космос полетел первый американец Джон Глен и был образован Корпус Мира. Тысячи молодых людей отправлялись в другие страны, чтобы помочь несчастным и обездоленным. Я не мог остаться в стороне от великих событий,

Кетлин медленно повернулась и посмотрела на отца. «По крайней мере, она заинтересовалась рассказом», — подумал Куин и продолжил:

— Мне исполнилось тогда двадцать пять лет. Я был горяч и полон надежд и иллюзий, прибавь к этому степень магистра экономики и огромное желание применить свои знания и заработать деньги. Поэтому, когда мне предложили ответственную и секретную должность в правительстве, я согласился, — он тяжело вздохнул, решив, что легче было прожить эти годы, чем попытаться рассказать о них. — В конце 1962 года ракетный кризис на Кубе потряс мир, а в ноябре был убит президент Кеннеди. За год работы я во многом успел разочароваться, но было уже слишком поздно, назад дороги не было…

Куин надолго замолчал, охваченный воспоминаниями. Его взгляд был устремлен вдаль, но Кетлин чувствовала, что он прислушивается к себе. Внешне совершенно спокойная, девушка сгорала от нетерпения услышать о событиях, трагическим образом изменивших судьбы отца, матери и ее жизнь еще до рождения.

— Я любил твою мать, Кетлин, поверь мне. Мы провели вместе две удивительные, волшебные недели. Мне казалась ненавистна сама мысль, что нужно расстаться с любимой женщиной, но выбора у меня не оставалось: все было готово к внезапному исчезновению. А что хуже всего, я не мог объяснить, почему покидаю ее… Однажды ночью, когда она сладко спала, я уехал… Для твоей мамы это, должно быть, стало сильным потрясением…

Кетлин, наконец, заговорила.

— Когда я была маленькой, то часто спрашивала у мамы: «Где мой отец?». Она отвечала, что он ушел от нас. На мой недоуменный вопрос: «Почему?» мама ничего не могла сказать, она даже не знала, что предположить, и думала, что, вероятно, любила вас сильнее, чем вы ее.