|
Я чувствовала его всего лишь мгновение, но оно принесло спокойствие, Анубис. Кроме того, я думаю, что тебя сложно забыть.
– Возможно, она возненавидит меня еще больше за то, что увел ее от пламени, – неуверенно размышлял темный бог.
– Не думаю.
Он тихо поблагодарил меня, посмотрев так, словно я была какой-то странной вещью, которую он никогда раньше не видел.
– Как она выглядела? – спросила я.
Песок поднялся с земли и закрутился в воронку, из которой вышла красивая молодая женщина. У нее были темные волосы, кожа и глаза. Честно говоря, она была очень похожа на меня. Женщина улыбнулась и побежала навстречу к кому-то, держа в руках сверток из светлой ткани.
– Анубис! – крикнула она, махнув рукой в воздухе. – Анубис, я кое-что приготовила для тебя.
Она исчезла, а песчинки снова осыпались на землю.
– Ее мать делала украшения из обсидиана, в то время как Элара превращала этот камень в оружие. Она принесла мне первый нож, который изготовила сама. За несколько лет я заказал у них множество работ. Мы с Эларой стали друзьями, но… Я думал, что однажды мы станем чем-то большим. Она намекала на это раз или два, но мать постоянно напоминала ей, какая это плохая идея. Элара знала, кто я и какая жизнь ей предстоит, если решится остаться со мной. Однажды я нашел ее, в море. Говорят, она утонула, но эта девушка боялась воды. Она едва заходила в нее по лодыжки… – Анубис затих, в его глазах появился яростный блеск. – Я нашел того, кто это сделал, и заставил его страдать – в этой жизни и в следующей. Если бы Сол и Люмос не заманили меня в ловушку, этот мерзавец все еще бы корчился от мук. Возможно, однажды я смогу продолжить с того места, на котором остановился.
Я сглотнула, раздумывая, о каких именно страданиях говорил бог смерти. Я посмотрела на Дом Миражей.
– Так вот почему ты сделал свой дом из обсидиана?
Он склонил голову.
– Да.
– Ты любил ее.
Темный бог нахмурился.
– По крайней мере ты заботился о ней. Обсидиан много значит для тебя.
– Так и есть. – Он снова взглянул на клинок.
Вырезая кусочек за кусочком восхитительного, сладкого кокоса, я позволила Анубису наблюдать, как обсидиан скользит по мякоти плода. Это напоминало мне о том, как лезвие сделало то же самое с моей плотью.
– Я напоминаю тебе о ней? Мы с ней немного похожи? – спросила я.
Он кивнул.
– У тебя такие же длинные и прямые волосы, что одинаково сияют в свете Сол и под ликом Люмоса. У вас одинаковый цвет глаз, хотя ее были полны невинности и доверия.
Я фыркнула от смеха.
– И чем, по-твоему, наполнены мои?
– При первой встрече я бы сказал «темный огонь», как говорили и другие. Но иногда они наполнены осколками стекла. Возможно, даже обсидиана. Ты выглядишь так, будто готова порезать любого, кто встанет у тебя на пути, и смеяться, пока он не истечет кровью.
Я слегка вскинула брови.
– Я думала, ты скажешь, что они наполнены тенью.
Анубис покачал головой.
– В твоих глазах нет слабости.
Слабости? Сила, таившаяся в тени, была неописуемой, непостижимой, бесконечной. Ее нельзя было назвать слабой. Мой клинок вонзился в пустую коричневую скорлупу.
– У тебя есть еще один, если ты все еще голодна, – сказал Анубис, кивком указывая на второй кокосовый орех.
– Я собираюсь приберечь его для корабля.
– Мне жаль, что я не припас то, что тебе нужно. Я стал забывать, что необходимо для повседневной жизни.
Я пожала плечами.
– Я даже не уверена, что вообще нуждаюсь в еде. |