— Да ладно, без разницы, я не в обиде. Во сколько?

— В восемь у тебя.

— Лады, не опаздывай.

Профессор читает лекцию, точнее напоминает что-то из основ:…к изменению последовательности аминокислот в полипептидной цепи, образующейся бу-бу-бу на рибосомах бу-бу-бу тра-ля-ля бу-бу-бу типы генных мутаций, связанных с добавлением, выпадением или перестановкой оснований в тра-ля-ля бу-бу-бу…

— Фен, слушай: А, может, не будем спешить? Ещё раз в теории прогоним, посчитаем? — Кладу в сумку библиотечный томик "Сказки народов мира". — Фен, стрёмно мне натуру запороть. Семь раз отмерь, один: А?

Фен недоволен. Это заметно по тому, как он закидывает за ухо пушистый оселедец, выкрашенный в фиолетовый цвет. Фен кривится, надкусывая бутерброд с аппетитно-зелёным синтетическим салом. Да-да, вы не ошиблись, Фен из этих самых, из аборигенов. Местный житель, жалкий потомок племени, продавшего город за две цистерны сакэ.

— Давай, Чо, без девичьих соплей. Вечером у тебя. "Зерно" упаковано. А ты остальное подготовь, будь добр, а? посуетись маленько?

Чёрный скарабей скачет по улыбке Фена.

Лапками — от виска до виска.

***

:кедровая флейта прилипла к губам; ты спел "лошадиную песню" и окурил тело засохшим кустиком полыни, помеченным скунсом-пересмешником. Полегчало — ты понял, чего хочешь.

Хочешь уйти.:и долго брёл по пескам. Может, год, а может, два. Или десять?

Двадцать?

Дольше?

Ты не знаешь, не уверен, ты просто шёл всё равно куда. Когда хотелось есть, ноги твои, раздвигая кремний, врастали в кожу пустыни. Корнепятки находили подземные реки, набухали водой, сплетались в сеть и ловили белёсых протеев. Влага и пища. Потребность? Привычка? Атавизм?

Одежды, украшенные иглами дикобраза, истрепались, бусы рассыпались, орлиный гребень выщербился, а ты всё шёл, и шёл, и шёл: Ты искал дом для скорлупы, изъеденной личинками гекконов-шелкопрядов. Дом. Покой. Искал. А нашёл город.

И теперь твой диагноз — студент.

***

Метро, маршрутный дирижабль, полквартала пешком — я возвращаюсь в малогабаритное убежище: четыре стены, санузел, мебель, электричество.

Вот она, бетонная коробка, продырявленная оконными проёмами.

Подъезд, пятый слева — первая линия обороны: урна и две лавочки.

Браться ладонью за оцинкованную ручку двери категорически воспрещается. К металлу выведены два проводка, синий и жёлтый, они тянутся к квартире Сергея Леонидовича, заслуженного ассенизатора на пенсии. Проводки произрастают из обычной пластмассовой розетки.

Аккуратно подковыриваю дверь носком ботинка. Хорошо, в самом низу косяка есть небольшой зазор. Закрываю рот, вхожу в парадное. Дышать здесь можно только через фильтры, отрегулированные на максимум очистки. Это госпожа Фэй-янь веселится: регулярно закачивает подъезд ипритом.

Темно. Так и хочется выставить перед собой ладони и прижаться к стене — для устойчивости. Но! — нельзя. Потому как иглы шприцев. Пару недель назад Сардар, худощавый подросток с третьего этажа, на какой-то тусовке подхватил очередной штамм неоСПИДа. И теперь мальчишка ковыряет в стенах дыры, с помощью жвачки закрепляя в них использованные иглы. Сардар бьёт стоваттки, мечтая, что в темноте кто-нибудь угоститься его острыми "шутками".

Восхождение. Скрежет замка, раздеться, разуться. Телевизор не включать, опасно — из-за беспорядочного мелькания гипнорекламы слишком велик риск подхватить эпилепсию.

Пакет вьетнамской вермишели, кипяток — ужин готов. Мой ручной скорпион спрыгивает на стол, ловит таракана, ест.