Можно нарисовать график, одна линия которого, показывающая сколько в мире воды, годной к употреблению, будет проходить слева направо по листу бумаги очень, очень медленно снижаясь, а вторая будет все резче и резче изменять свой наклон. С недавнего времени она так круто пошла вверх, что взлетает теперь почти перпендикулярно, отражая прирост требований человечества, основанный не только на взрывном изменении численности населения но и на фантастическом объеме потребления жидкости этой так называемой нашей цивилизацией, которая базирует всю свою промышленность на энергии воды в том или ином виде и в то же время требует чистоты, не нужной никакому другому виду животных. Человек буквально высасывает свою планету досуха, мистер Уайльд, но, увы, еще не выяснил, есть ли в пределах его досягаемости какая-нибудь другая столь же влажная планета. Я думаю, пройдет десять тысяч, а может быть только тысяча лет, и сама Атлантика будет напоминать озеро Чад в сухой сезон.

— У вас неунывающий дух, мистер Укуба, — сказала Синтия Борэйн.

— Я голоден, — Ломан решил перевести разговор на интересующую его тему.

— Вы знаете, Укуба, когда мы ели в последний раз? В шесть часов утром, в самолете.

— Скоро мы будем у меня дома, и там вы сможете наесться досыта.

Уайльд внимательно глядел вниз на бесконечное болото. Там не было никаких троп, никаких дорог, ничего не указывало на то, что там жил кто-то из людей, даже на то, что там могла ступать нога человека. Ничего не подсказывало, как он мог бы вернуться в Кано, выполнив свою миссию: пилотирование вертолетов не входило в число его умений. Как просто все это выглядело из лондонской квартиры. Прилететь на авиалайнере, найти девчонку, дождаться подходящего момента, удостовериться, что она выпала из достаточно высокого окна и убраться. Он задал было себе вопросом: мог ли сэр Джеральд действительно думать обо всем этом именно так, действительно ли он считал посланного им палача своеобразной трудноуязвимой машиной? Нет, одернул он себя, сама постановка такого вопроса была абсурдной. Сэра Джеральда нисколько не беспокоила уязвимость его машин. Наверняка преемник Уайльда уже проходил обучение.

Укуба пристально глядел на него. Уайльду пришло в голову, что этот необычный старик мог владеть даже телепатией. Интересно, как долго сказывается действие борбора? — подумал он.

— А почему вы выбрали для своего дома такую дикую местность? — обратился он к Укубе.

— Теперь я живу здесь потому, что это место позволяет и мне самому, и моим гостям воспользоваться неоценимым благом — возможностью сохранить свои секреты, мистер Уайльд. Но когда-то мое семейство было вынуждено к этому. Мы живем в Чаде уже очень давно. Сколько лет вы могли бы дать мне?

— Лет восемьдесят?

Укуба улыбнулся.

— Вы немного прибавили, хотя и недалеки от истины. Но все же, когда я был мальчиком, мистер Уайльд, эта страна была еще королевством Борно. В период своего расцвета оно занимало господствующее положение в Западной Африке. Ко времени моего рождения начался его упадок под натиском Раббаха, предводителя восставших рабов. Вы слышали о нем?

— Немного.

— Он пришел из Египта на запад в 1880 году. Мое семейство считало его своим спасителем. Ведь и я, и Серена являемся потомками по прямой линии самого первого Укубы, мистер Уайльд. Вы знаете, что Серена моя правнучка?

— Она не говорила мне об этом, — пробормотал Уайльд. Уверенность в том, что он обеими ногами ввалился в чудовищную трясину, накрыла его как красная пыль Кано, хотя под влиянием наркотика это ощущение казалось не таким уж и важным.

— А кто же был первым Укубой? — спросила Синтия Борэйн.

— Укуба командовал первыми армиями народа фула, когда те вторглись в Западную Африку, мисс Борэйн.