— Я попробую вина, — ответил Уайльд.

Содержимое кувшина напоминало невыдержанное мюскаде, смешанное пополам с шотландским виски. После хорошего глотка боль от укусов москитов почти сразу же ослабела.

— Дайте-ка мне немного. — Синтия Борэйн вытерла край кувшина рукавом и сделала длинный глоток. — Боже мой, ведь я же трезвенница! По крайней мере я так считала. — Она вручила кувшин Ломану, подняла глаза к небесам и запустила пальцы в горшок. — Совсем не плохо. Хотя, возможно, я просто слишком голодна. Ладно, мистер Зобейр, я перехожу на прием. Расскажите мне, что будет дальше.

— О, вам не будет скучно, мисс Борэйн. Здесь очень много дел. Каждому из Последователей Бога в Центре Вселенной отведена своя персональная роль; это может быть уход за скотом или обработка земли. Много времени мы проводим в обсуждениях. Они занимают наши вечера.

— Никаких медитаций? — поинтересовался Уайльд.

— Никаких, мистер Уайльд. Последователи — это коллектив, а не скопление индивидуумов. Мы все верим в плодотворность обсуждений.

— Звучит занятно, — промолвила Синтия Борэйн. — Что ж, мистер Зобейр, можете приставить меня к коровам. У моего папочки была ферма, ну, вообще-то, их у него было семнадцать, а я любила проводить там каникулы. Я люблю доить коров.

— Все произойдет в свое время, мисс Борэйн. Для начала вы как новички должны влиться духом в наше сообщество, а для этого нужно делиться. Всем, что вы имеете.

— Что ж, поехали. А вот Бабз Уолтон говорила, что у нее от одних только мыслей об этом месте по спине бегут мурашки. Такие хорошие крупные мурашки.

— Но, тем не менее, миссис Уолтон порекомендовала вам приехать сюда. Зато теперь вы сможете оценить, почему Харизм настаивал на том, чтобы вы оставили свои драгоценности в Кано. Вы почувствовали бы себя несчастной, если бы попав сюда были бы вынуждены сразу разделить со всеми нами свои украшения.

— Несчастной! Вы говорите как английский политикан.

— Но разделение своей сущности, своего сознания является наиболее важной функцией Последователей Бога, Даже наш внутренний порядок подчиняется этому правилу. Например, вы могли видеть, что в нашей деревне имеются двадцать четыре здания. То, в котором мы находимся — это столовая, а рядом расположена кухня. Имеются двенадцать зданий для наших сотоварищей, которые захотят спариваться.

— Какое отталкивающее выражение, — заметила Синтия Борэйн.

— Разве слова могут быть отталкивающими, мисс Борэйн? Слова должны использоваться для передачи значений, а когда мужчина и женщина решают, что найдут счастье, если будут лежать вместе, они образуют пару, какой бы смысл ни вкладывался в это слово.

— Я удивлен тем, что вы признаете брак, — сказал Уайльд.

— Естественно, по нашим собственным законам и с нашим собственными обрядами, мистер Уайльд. Поскольку женские особи человеческой породы могут, как правило, выносить только одного детеныша за беременность, то спаривание для человека как разновидности животного мира должно быть делом, требующим величайшей серьезности и некоторого постоянства.

— Вы, похоже, собираетесь заставить меня пожалеть о том, что я не личинка, — фыркнула Синтия Борэйн. — А что в десяти других зданиях?

— В них живут наши холостяки обоего пола. Вы, мисс Борэйн, поселитесь в одном из них в обществе трех другим женщин-новичков.

— Я буду жить в таком доме с тремя девушками?

— Конечно, ваш дом будет поменьше, — уточнил Зобейр.