— Осторожно, — тихо сказала она, — поблизости люди.

(ii)

Несколько секунд он не мог осознать значения этих слов, но потом рванулся вперед. Девушка схватил его за руку.

— Мистер Уайльд, в пустыне, нельзя определить издалека, друг перед тобой или враг. Потерпите, совсем немного.

Теперь до него доносились звуки, отдававшиеся в лежавших перед ними огромных валунах.

— Каллахани? — послышался непонятный вопрос.

— Мир, — откликнулась Серена.

— Ло барко? — продолжал расспрашивать голос

— Наш джип сломался. В песчаном море. Мы шли три дня.

— Нди дурумми?

— Мы видели только песок, небо и ветер. Мы три дня не видели ни воды, ни пищи.

Только теперь Уайльд увидел их, трое мужчин, вооруженных совершенно современными винтовками. Один из них направлялся к ним; в руках он держал тыкву.

— Пей! — сказал он по-английски, протягивая ее Уайльду.

— После дамы.

— Нет, нет, мистер Уайльд, — торопливо прошептала Серена. — Вы европеец. Они знают это, даже не видя вашего лица из-под арабской одежды. К нам будут лучше относиться, если мы скажем, что я у вас в услужении. Но пейте совсем немного.

Вода была теплая и отдавала ржавчиной, но ему показалась, что этот вкус не уступает лучшему кокбурнскому вину. Уайльд прополоскал рот, позволив паре глотков просочиться в горло, и передал Серене. Она тоже отпила немного, и вернула сосуд напоившему их человеку. Тот жестом позвал их за собой и провел между камнями в ущелье, промытое в незапамятные времена давно пересохшей речкой. Там пылал костер, рядом с ним стояла большая палатка, а неподалеку переминались с ноги на ногу и фыркали несколько связанных вместе верблюдов. Еще один мужчина, постарше, ждал их перед костром, у него за спиной прижались одна к другой две женщины, жадно смотревшие на вновь прибывших.

— Нехороший знак, — шептала Серена.

— Что?

— Это не туббу. Это туареги.

— Ну и что?

— Среди них не должно быть женщин, мистер Уайльд.

Предводитель подошел к ним, в приветствии кочевников пустыни хлопнул ладонью по поднятой руке Уайльда и указал на большой горшок.

— Кускус.

— Нужно ловить момент, моя радость, — сказал Уайльд. — Я голоден.

— Ешьте совсем немного, иначе вам станет плохо. — Серена помогла ему сесть и стала у него за спиной. Трое арабов сели напротив, четвертый исчез в темноте.

— Нет, нет, — сказал Уайльд. — Моя проводница тоже должна поесть. — Старший из арабов улыбнулся и кивнул. Серена села. — Отлично. А теперь, надеюсь, вы, господа, извините меня. — Он запустил пальцы в котел и достал несколько кусочков тушеной баранины. Каждое движение челюстей отзывалось мучительно сладкой болью. Уайльд прожевал мясо, улыбнулся хозяину, и не сходя с места заснул.

Он проснулся, когда уже рассвело. Солнце уже начало раскалять дикие скалы вокруг, хотя лагерь все еще находился в тени. Уайльд лежал на земле невдалеке от палатки, рядом спала Серена. Караванщики завтракали, усевшись вокруг горшка с кускусом, а женщины тем временем затаптывали остатки костра.