— Они знают, что вы не вооружены, мистер Уайльд. Наверняка проверили, пока вы спали. На самом деле они, конечно, желают убедиться, что поблизости нет остальной части каравана, о котором вы им рассказали.

— И как скоро они могут появится?

— Раз мы одни, и идем пешком, то можем передвигаться только ночью. Они дадут нам время уснуть покрепче. Часа два.

— Значит мы успеем спокойно поесть.

Серена с секунду пристально глядела на него, потом села рядом и помогла доесть кускус.

— Ну что, стало получше? Я мог бы есть еще несколько лет, и все равно не насытился бы.

— Вы странный человек. Инга говорила, что вы профессиональный убийца. Что вы убиваете без шума, без милосердия или жалости, без угрызений совести. Ну, а я вижу, что вы все время шутите и кажетесь вполне счастливым.

Уайльд ногтем вынул мясное волоконце, застрявшее между зубами.

— Попробуй представить себе, милая, что бы творилось в моей черепной коробке, если бы я вел себя по-другому. А теперь скажи, любовь моя, хорошо ли ты переносишь солнце?

— Я не люблю солнца, мистер Уайльд.

— Но оно не сможет вывести тебя из строя за короткое время. Будем надеяться, что меня тоже. Ты не хотела бы раздеться?

Девушка еще раз окинула взглядом ложбину.

— У нас нет времени, а я к тому же очень грязна.

— Веришь, или нет, но я сейчас думаю о разных кинофильмах, которые мне довелось посмотреть. В том числе о боевиках. Ты когда-нибудь была в кино? — говоря все это, Уайльд неторопливо раздевался.

— В Центре Вселенной ничего такого нет. Но Инга рассказывала мне.

— Думаю, что можно бы воспринимать кино как бесконечный университет, предлагающий бесполезные и в общем-то неверные сведения. В кино исходят из предпосылки, что на каждого, кто является специалистом в каком-нибудь деле, приходятся несколько миллионов неспециалистов. — Он опустился на колени и положил свои штаны, тунику и сандалии по прямой, подкладывая снизу камни, которые должны были имитировать неровности тела, накинул на получившуюся куклу свой хайк и, выбрав большой камень, положил его под накидку вместо головы. — Например, мне никогда не приходилось воевать с апачами на Диком Западе, но, думаю, что наши друзья-туареги тоже не имеют в этом деле большого опыта.

Серена сняла свой хайк, и бросила сверху тунику и шаровары.

— Засада?

— Именно так. Если я смогу заставить свои мозги шевелиться в нужном направлении, то, пожалуй, смогу правильно разложить и твои вещи. Просто поразительно, насколько первый же сытный обед за три дня поднимает жизненные силы.

— А что мы можем использовать в качестве оружия?

— Когда припрет, то я что-нибудь придумаю. Пойдем дальше. Полагаю, что они выйдут на край ущелья, чтобы иметь возможность стрелять оттуда. По крайней мере, так поступили бы в кино.

— О, нет, нет, мистер Уайльд. Патроны слишком дороги. Один из них, конечно, пойдет туда, чтобы обеспечить прикрытие. Двое других спустятся вниз, чтобы воспользоваться ножами.

— Дорогая моя, я готов тебя расцеловать. Но ведь их четверо.

— Один должен остаться с женщинами.

— Нет, теперь я просто обязан расцеловать тебя. Поднимемся по ложбине.

Серена кивнула, но вместо того, чтобы пойти по руслу высохшей в незапамятные времена реки, повернулась и полезла по почти отвесной скале, цепляясь пальцами рук и ног за почти невидимые глазу неровности. Вдруг, поднявшись уже выше его роста она приостановилась и повисла, широко раскинув руки и ноги. Из-под ее волос стекали капли пота, собирались вместе в ложбинке спины, сбегали струйкой к ягодицам и время от времени срывались на запрокинутое лицо Уайльда.