— Твои познания в области физики просто ужасают меня. Предположим, это случится, когда мы будем в середине озера?

Серена беззаботно рассмеялась.

— Это было бы очень неосторожно с вашей стороны, мистер Уайльд. И могло бы стать очень большой трагедией.

Вождь воздел к небу руки и произнес речь, представлявшую собой, как надеялся Уайльд, молитву о безопасности его гостей. Его семейство ответило возгласами одобрения, а потом четверо молодых мужчин поставили горшок с кускусом и две канистры с водой в одну из лодок, взялись за борта, издали дружное шипение и опустили суденышко в черный ил.

— И что теперь? — спросил Уайльд. — Мухаммед подойдет к горе, или же мы будем сидеть и ждать, пока гора подойдет к нам?

— Я опять не понимаю вас, мистер Уайльд. Последователи Бога не молятся Аллаху или его пророку. Они находят силу в своих собственных сердцах. — Она положила винтовки и патронташи рядом с канистрами, разделась догола, сложила одежду на винтовки и поцеловала вождя в щеку. Потом она соскользнула с причала и сразу же прогрузилась в ил до середины бедер. Фатима и Джоанна последовали ее примеру. Уайльд тоже разделся, обменялся рукопожатием с вождем, которому, казалось, это доставило огромное удовольствие, и спрыгнул с причала. Грязь радостно облепила его тело, словно с начала времен только и дожидалась, когда в нее погрузится пара белых ляжек.

— Идите сюда, вперед, мистер Уайльд, — сказала Серена. — Мы покажем этим лахудрам, что значит работать.

— Подожди немного. — Чтобы приподнять ногу и протолкнуть ее вперед требовалось поистине геркулесово усилие, а мысль о том, что опуская ступню при следующем шаге можно наткнуться на что угодно, вовсе не облегчала продвижение.

— Держите веревку. — Серена перекинула толстый, но легкий канат, сплетенный из травы, ему через плечо, сама заняла место за его спиной, громко вскрикнула и они двинулись вперед, Фатима плелась за ней следом. Африканская версия «Бурлаков на Волге», вспомнил Уайльд знаменитую картину, которую ему довелось увидеть в Москве. Они пробивались сквозь густой ил, а со всех сторон раздавались всплески каких-то других живых существ и шелест тростника, потревоженного бортами их корабля, да сзади одобрительно рукоплескали жители деревни бадуми, толпившиеся на берегу у причала.

— Далеко еще? — спросил Уайльд. От усилий в мускулах его бедер уже начиналась жгучая боль

— Уже недалеко, — пообещала Серена. Она уже погрузилась в ил по самые плечи.

— Лезь туда, и толкайся шестом, — Уайльд опустил руки в грязь, схватил девушку за талию, извлек из трясины, которая выпустила ее, издав громкий сосущий звук, и поставил в лодку. — И что ты видишь?

Серена поднесла козырьком руку ко лбу.

— Вижу воду! Вон там! — она указала рукой.

«Бурлаки» миновали излучину и оказались в устье ручья. Последние деревья остались уже в сотне ярдов позади. Из черной илистой трясины путники переходили в другую пустыню, бурого цвета. Серена из лодки указывала путь и помогала, отталкиваясь длинным шестом.

— Уже скоро, — ободрила она Уайльда.

Но прежде, чем они добрались до открытой воды, вода сама настигла их, правда, в виде ливня. Солнце исчезло, как будто кто-то задернул занавес, и дождь твердыми упругими каплями ударил по обмелевшему озеру и бредущим по нему путникам.

— Быстрее! — воскликнула Серена и, перегнувшись через борт, попыталась ухватиться за скользкое от грязи плечо Уайльда. — Забирайтесь в лодку.

Уайльд выдрался из трясины и перекинул ногу через борт, отчего лодка опасно накренилась. Серена помогла ему перевалиться на дно, Фатима и Джоанна со всей возможной быстротой последовали его примеру.