— Как мне кажется, ты говорила, что они последуют за мной повсюду, — напомнил Уайльд.

— Так и будет, — подтвердила Серена. — Но им нужно напоминать о вашей силе и смелости и о том, что вы собираетесь позаботиться о них.

— И что же я для них сделаю?

— Обещания ничего не стоят, — уклонилась она от ответа.

— При том условии, что я не попаду в какую-нибудь переделку, когда они захотят получить обещанное.

Утром дождь возобновился. Уайльд потерял счет времени, и не мог определить, сколько же времени тянется его странствие. Жизнь закончилась в тот момент, когда его выбросили из вертолета в песчаное море. Неужели это случилось неделю тому назад? Потом она ненадолго возвратилась, когда он в оазисе разговаривал с Фором, и продолжалась еще некоторое время. Теперь она снова ушла, а он тащился сквозь вечность вслед за пропитанной ненавистью девчонкой к месту предстоящей расправы. Чтобы предотвратить злейшую расправу? Возможно. Насколько все это казалось нереальным! Это было тайной Африки и делало нереальной самую жизнь. Но Африка была реальной, как, впрочем, и Европа и Северная Америка и даже Азия — искусственные создания человечества.

— Мы на месте, — вдруг сказала Серена, и он услышал новые голоса. А вскоре между деревьев показались и люди. Голые мужчины и женщины окружили их, и каждый счел своим долгом дернуть Уайльда за рукав.

— Это племя бадуми — сказала Серена, — обитатели Чада. Они живут, главным образом, рыбной ловлей. У них мы купим лодку.

Уайльд снова с неприятным чувством находился среди множества любопытных, бесстрастных и совершенно несклонных с сочувствию людей. Пришельцы, сопровождаемые хозяевами, свернули из болота на сравнительно сухой холм, где располагалась деревня из травяных хижин. Здесь их ждал старейшина клана, одетый в травяной чехол, защищавший член, и нитку бус.

— Эти рыболовы относятся к числу самых первобытных из всех африканцев,

— объяснила Серена. — Подобных им можно найти только среди пигмеев Конго или бушменов Калахари.

— Но ты, похоже, уже бывала здесь?

— Чад — мое озеро, мистер Уайльд. Без меня вы ничего не сможете здесь.

Вождь о чем-то спросил. Серена ответила на незнакомом языке со странно низкими, гортанными интонациями. Фатима и Джоанна, держась за руки, взволнованно оглядывались вокруг. Возможно, они считали дикарей людоедами.

— Он говорит, — перевела Серена, — что сейчас начинается рыбацкий сезон, и лодки у них очень дороги. Я предложу ему, помимо денег, еще и верблюдов. Они больше не понадобятся нам, а он сможет продать их в Mao.

— Пожалуйста. Но не думаю, что он очень обрадуется.

Вождь тем временем закончил консультацию со своими сыновьями, и принялся в свою очередь размахивать руками.

Серена помотала головой, а ее собеседник воздел глаза к небу т растопырил пальцы на обеих руках.

— Что он хочет теперь?

— Он требует верблюдов и винтовки. Нужно идти дальше и найти другую деревню. Этот человек просто вымогатель. К тому же он знает, что продавать огнестрельное оружие бадуми запрещено законом, и, конечно уж, современное, такое как у нас. А что правительство должно сделает с теми, кто просто отдаст им…

— Любимая, ты очень громко кричишь. Мы, пожалуй, немного обойдем закон.